Мертвый сезон

Здесь он вынул из кармана и с огромным облегчением надел темные очки. Режущий солнечный свет сразу сделался мягче, глазам полегчало.

Он купил в киоске свежий номер "Берегового курьера", сел на скамеечку в сквере и внимательно просмотрел газету. Увы, обещанной статьи не оказалось ни на первой, ни на второй, ни даже на последней полосе. Слепой нахмурился: еще одной записи разговора господина мэра с его соратниками у него не было. Если запись не будет обнародована, взятый Чумаковым отпуск по состоянию здоровья без проблем превратится в почетные проводы на пенсию – тоже, разумеется, по состоянию здоровья. Для дела это не имело ровным счетом никакого значения; это имело значение для Глеба Сиверова, и то, что статья не вышла в сегодняшнем номере "Берегового курьера", ему не понравилось.

Он оторвал от газеты неровный клочок бумаги, на котором значились выходные данные, равнодушно выбросил остальное в урну, встал и пошел искать телефон-автомат: нужно было срочно связаться с Оловянниковым и выяснить, в чем дело.

Редакция "Берегового курьера" размещалась на втором этаже недавно отремонтированного двухэтажного особняка почти в центре города. Об этом свидетельствовала табличка, привинченная к стене у входа в здание; помимо нее, Глеб насчитал еще четыре таких таблички, из чего следовало, что строение целиком сдается под офисы и что некто имеет со своей недвижимости весьма недурной доход.

В каморке под лестницей, прямо напротив входной двери, горел свет. Дверь в каморку стояла нараспашку, позволяя видеть крохотное помещение, в котором только и помещалось что небольшой стол, стул и тумбочка. На тумбочке Глеб разглядел электрочайник и все, что к нему обычно прилагается: баночки с растворимым кофе, заваркой и сахарным песком, пару разнокалиберных чашек, криво надорванную пачку печенья и еще какие-то мелочи, создававшие впечатление сильной захламленности. Еще на тумбочке стоял телефонный аппарат. За столом сидел гражданин пенсионного возраста, одетый в камуфляж и легкомысленные босоножки. Гражданин пил чай, ел печенье и читал пухлую потрепанную книгу. На Глеба он едва взглянул, тут же вернувшись к своим занятиям, и Сиверов беспрепятственно поднялся на второй этаж.

Редакция занимала три комнаты, в которых, если верить табличкам, размещались рекламный отдел, собственно редакция и кабинет главного редактора. Дверь рекламного отдела была открыта настежь, там было полно народу и стоял деловой шум. Глеб миновал эту дверь, помедлил перед комнатой журналистов, а потом решительно свернул к двери с табличкой "Главный редактор Семирядный А. Д.".