Мертвый сезон

Настроение у него было хуже некуда, и оно не улучшилось, когда со стороны лестницы появился высокий широкоплечий молодой человек, несший в одной руке три или четыре венка, а в другой – корзину с искусственными цветами. Черные атласные ленты, тихонько шурша и поблескивая траурным золотом надписей, трепетали вокруг этих ненавистных Глебу атрибутов любых "приличных", традиционных похорон. Нагруженный венками молодой человек, судя по его виду, походке и выражению лица, журналистом не являлся, но держался здесь как свой – двигался уверенно, по сторонам не глазел и вошел не постучавшись. Глеб решил, что это редакционный водитель, и на всякий случай сделал в памяти зарубку: паренек выглядел крепким и уверенным в себе, а значит, мог, если что, создать ненужные проблемы.

Когда коридор опустел, Сиверов постучался в дверь главного редактора и, не дожидаясь ответа, вошел. Господин Семирядный оказался на месте – сидел за огромным, отделанным под дуб столом и разговаривал по телефону. Когда Глеб вошел в кабинет, Семирядный, похоже, как раз закончил разговор. То ли разговор этот был сугубо конфиденциальным и не предназначался для чужих ушей, то ли в связи с последними событиями нервы у господина главного редактора разгулялись – как бы то ни было, но внезапное появление на пороге Глеба Сиверова заметно его напугало. Семирядный так резко положил трубку, что чуть не сбил телефон со стола, и, растерянно моргая, уставился на посетителя.

Глеб сразу понял, что Оловянников нисколько не преувеличивал, говоря, что главный редактор – его давний приятель. Им и полагалось быть приятелями; честно говоря, доведись Глебу увидеть их вместе, не зная, кто они такие, он решил бы, что перед ним братья – если не родные то, как минимум, двоюродные. На глаз Семирядный был старше Оловянникова лет на пять-семь; он был такой же щуплый, субтильный, лысоватый и очкастый. Правда, он был брюнет; его нижняя челюсть, выглядевшая чересчур тяжелой и угловатой для этого худого, костистого лица с мелкими чертами, потемнела от короткой, но очень густой щетины, а маленькие темно-карие глаза, увеличенные мощными линзами очков, покраснели не то от недосыпания, не то с перепоя, а может, и в результате глубоких переживаний. Честно говоря, этот тип мало походил на главного редактора. С точки зрения Глеба, руководитель из него был как из дерьма пуля. Впрочем, далекий от журналистики Сиверов мог чего-то недопонимать. Кабинет был недурно обставлен, на столе красовался новенький компьютер с жидкокристаллическим монитором, да и арендная плата в этом здании наверняка была очень приличная; следовательно, дела у "Берегового курьера" шли недурно, а значит, и главный редактор не зря ел свой хлеб.