Мертвый сезон

Новая группа офицеров ФСО трижды перевернула "Волну" вверх дном, но так ничего и не нашла. Летом президент, как и было запланировано, осмотрел комплекс и, если верить газетам, остался доволен. Доволен оказанным в "Волне" приемом остался и личный советник президента Косарев, и депутат Государственной думы Ненашев, который вообще был здесь частым гостем. Владельцы "Волны", Аршак Геворкович и Ашот Вас-генович, тоже, надо полагать, были довольны, что завели такие знакомства. А потом наступила осень, и...

И все. Нет больше ни Аршака Геворковича, ни Ашота Васгеновича, а значит, их старания пробиться на самый верх пошли прахом. Весь расчет, каким бы он ни был, строился на личном знакомстве, на симпатии, а какая польза покойнику даже от самого полезного знакомства?

Синица стоял у стола, забыв снять фуражку, и прихлебывал пиво с таким видом, будто вот-вот уснет и свалится на пол, как бревно. Он, как всегда, прозевал тот момент, когда его аналитический ум, из-за которого его только и терпели в управлении, включился, набрал обороты и заработал на полную мощность, сортируя варианты, отбрасывая негодное и составляя непротиворечивую картину из того, что не было отброшено.

Эта работа была уже близка к завершению, когда за окном резко взвизгнули тормоза, хлопнула дверца автомобиля и до отвращения знакомый голос произнес:

– День добрый, девушки. Сосед ваш из третьей квартиры дома ли?

Синица удивился, но не тому, что происходило в данный момент за окном, а тому, что он, майор Синица, не был удивлен. Оказывается, он этого ждал и не сомневался, что это случится, причем в ближайшее время.

Старухи вразнобой ответили в том смысле, что да, жилец из третьей у себя – ремонт, кажись, затеял, давеча краску купил. Голоса у них были льстивые, ласковые – бабки по старой памяти подхалимничали, стараясь понравиться начальству.

В подъезде глухо бухнула дверь. Синица поставил на стол недопитое пиво и, не дожидаясь звонка, побрел в прихожую – открывать. "Накрылся отпуск-то", – подумал он без особого огорчения. Влезать в это дело ему по-прежнему не хотелось, зато отпала необходимость красить окна.

На лестничной площадке, по обыкновению утирая вспотевшее лицо мятым носовым платком, стоял полковник Скрябин, одетый по всей форме и даже при оружии. От полковника сильно пахло одеколоном, но сквозь его благоухание отчетливо пробивался другой, не столь утонченный запашок; Синица, у которого всегда были проблемы с соблюдением субординации, непочтительно подумал, что полковник где-то здорово набрался и что разит от него, как из винной бочки.

– Здравия желаю, товарищ полковник, – сказал Синица и отступил от двери, чтобы Скрябин мог войти. – Вот так сюрприз!

– Здорово, майор, – буркнул Скрябин, протягивая ему для пожатия толстую потную ладонь.