Мертвый сезон

Скрябин для того и отправил меня в отпуск, чтобы я не совался в это дело. Он, Скрябин, хоть и не большого ума мужик, но, по всему видать, предчувствовал, как все обернется".

Он продолжал скрести шпателем рассыхающуюся оконную раму. Когда Синица перестал думать о том, чем занимается в данный момент, дело у него пошло веселее, и вскоре ему уже пришлось встать на подоконник коленями, чтобы достать до верхнего края рамы. Теперь он был виден тем, кто проходил по двору, и люди с удивлением косились на худого, сутулого человека в растянутых трико и застиранной ветхой майке, обвязанного вокруг пояса милицейским кителем и с милицейской же фуражкой на нечесаной, патлатой голове. Те, кто жил в доме, знали его в лицо и здоровались; Синица вежливо отвечал на приветствия, отдавая прохожим честь зажатым в правой руке шпателем.

Разговор на скамейке между тем продолжался. Говорили уже не о Багдасаряне, а о каких-то трупах, обнаруженных утром в развалинах старого маяка. Если верить старухам, трупы были буквально растерзаны в клочья; снова упоминалось огнестрельное оружие, и притом не какое-нибудь, а автоматы и снайперская винтовка. Упоминались также оторванные головы, конечности, кровавые лужи и выпущенные кишки. Рассказчица клялась и божилась, что одного из покойников буквально размазало по всему маяку ровным слоем, как будто внутри его взорвалась бомба.

Он заставил себя не думать больше на эту тему. Ему не раз приходило в голову, что теми методами, которыми действуют он и его коллеги, преступность не побороть. Когда речь идет о крупных преступлениях, доказательств всегда не хватает, а когда они есть, умные, грамотные, дорогостоящие адвокаты в два счета ставят все с ног на голову и разваливают любое дело. К тому же в больших делах всегда замешаны большие люди с очень большими связями, и доведение некоторых таких дел до суда можно с чистой совестью приравнять к попытке совершения государственного переворота.

Синица отложил шпатель, сполз с подоконника и хлебнул пивка. Пиво уже степлилось, но пить его все равно было приятно. Разговор за окном переключился на более мирные, бытовые темы. Старухи ругали домоуправление – зима на носу, а крышу до сих пор не залатали, – грозились отправить коллективное письмо в газету, пойти на прием к мэру и даже написать президенту. Это уже было скучно; правда, упоминание о президенте натолкнуло Синицу на кое-какие размышления.

Ему вспомнилась история, произошедшая этой весной в Москве, когда группа телохранителей президента, вернувшись после обследования "Волны", в течение нескольких дней погибла вся, до последнего человека, при весьма странных обстоятельствах. В город приезжали столичные следователи.