Мертвый сезон

 – Интересно, как ему удалось пройти медкомиссию? Надо же, без головы, а сообразил, что ментовка – одно из немногих мест, где можно получать зарплату, не работая. Это плохо, что он без головы. Надо что-нибудь придумать".

Продолжая с унылым видом валять дурака, Синица вышел в прихожую, порылся там на антресолях и достал старую милицейскую фуражку без кокарды. Стоя перед зеркалом, он минуты две так и этак прикладывал фуражку к воротнику обвязанного вокруг пояса кителя. Получалась полная ерунда; к тому же мент-лилипут был отчетливо виден только при взгляде сверху, а в зеркале его не было – был просто старый китель, которым обвязались за неимением фартука. Синица понял, что шутка себя изжила, и нахлобучил фуражку на голову. Он подумал, что надо бы все-таки вернуться к работе, и решил, что старая фуражка ничуть не хуже бумажной треуголки, даже лучше.

Вернувшись в комнату, он снова взгромоздился на подоконник и принялся за работу. Пока он отсутствовал, занятый своим гардеробом, на скамеечке у подъезда образовалась тусовка, состоявшая из гражданок пенсионного возраста. Квартира Синицы располагалась на первом этаже, и видеть старух он не мог – их заслоняли кусты, поднявшиеся уже выше человеческого роста, – зато слышал великолепно. Сначала он не обращал на их болтовню внимания, думая о своем, но потом его тренированное ухо уловило в потоке визгливой старушечьей трескотни что-то любопытное, и Синица стал прислушиваться.

Речь, как оказалось, шла о вещах имевших самое прямое и непосредственное отношение к работе майора Синицы. Очень быстро Синица понял, что привлекло его внимание: это была часто повторявшаяся фамилия "Багдасарян". Если верить бабусям, получалось, что глубокоуважаемого Аршака Геворковича не далее как вчера кто-то пришил средь бела дня в его собственном доме, покрошив при этом в капусту чуть ли не двадцать человек охраны – все, понятное дело, с автоматами и в бронежилетах, только что без тяжелой артиллерии.

Услышав про двадцать человек с автоматами, Синица решил, что это обыкновенная сплетня, но тут же понял, что во всем этом почти наверняка кроется зерно истины, погребенный под нагромождениями домыслов непреложный факт. Несомненно, в доме Багдасаряна что-то произошло. Но вот что именно и чем все кончилось?

"Я в отпуске", – напомнил себе Синица и стал слушать дальше, думая о том, как это здорово – быть в отпуске, когда в городе творятся такие дела. Еще лучше, конечно, было бы оказаться сейчас за тридевять земель отсюда и чтобы никто не знал, где ты. Потому что, если хотя бы половина этих россказней соответствует действительности, все отпуска и выходные дни наверняка будут отменены, а всех отпускников немедля вернут в строй. "Только не меня, – подумал Синица с тоской. – Меня не отзовут.