Мертвое ущелье

— Чего тебе ставни? Парень на улицу выйдет, тогда и пришьешь.

Они говорили вполголоса, один из них путал украинские слова с русскими, но уже все было понятно. Им нужен Яцек!

— Ага, тут як раз стикла нэма. Це дило!

— Ты что, прицел не поставил?

— Ни трэба. А на хрэна? Чи видно шо? Я и так нэ промахнусь. Тильки б вышев...

Сергей стоял, затаив дыхание. Время остановилось. Так прошло почти два часа. Наступал комендантский час. Сергей довольно точно чувствовал время, но надо было бы проверить, взглянуть на часы. Но этого тоже было нельзя. Шевельнешь рукой — зашуршит одежда. А тишина в доме — мертвая. Он отчетливо слышал дыхание этих двоих. И сам дышал, сдерживаясь, едва заметно.

— Глянь! Скильки там хвылын?

— Хвылын — много. Комендантский час уже!

— Та дэ ж хлопец, мать твою?

— «Дэ ж, дэ ж»! Дома у них сидит. Надо стрелять в окно!

— Та ведь ставни!

— Ничего. Вон — щелка. Кто-то загораживает. Вот — отошел. Как раз напротив окна стоит — тень в щелке.

— Та понятно! Но кто там: чи вин, чи ни вин?

— А если так уйдем, атаман решит, что мы вообще не были, горилку пили на хате. Не хлопца твоего, так хоть кого-то пришьем. Это будет лучше, чем если нас атаман пришьет.

— Вин же казав: тильки хлопца!

— Скажем, в темноте — рядом стояли.

— Кажем, кажем... Вин нам кажет... Пулю.

— Давай, Петро, бей в окно.

— Та хрэн с ним!..

Сергей нервничал и колебался. Как нужен ему был сейчас совет Хохлова. Вожняк никогда не думал, что вот так внезапно придется принимать решение. Крикнуть «руки вверх!» И зажечь фонарик? Или стрелять сразу по тому, кто с винтовкой?

Сергей был уверен, что хотя бы секунд десять этот тип будет целиться. Но выстрел громыхнул сразу. Едва он сказал «та хрэн с ним».

Выстрел из винтовки показался негромким, весь звук ушел на улицу — дуло было высунуто из окна.

Щелкнул затвор винтовки — бандит явно хотел стрелять еще.

Едва звякнул винтовочный затвор, лейтенант дважды выстрелил в широкий силуэт стрелка, четко выделяющийся на фоне окна.

После этого события в комнате пустого дома понеслись с бешеной скоростью.

Раздался возглас ужаса: «Ох!», в сторону лейтенанта полыхнули грохот и вспышка пистолетного выстрела. Тяжело и мгновенно человек прыгнул к двери, ударил эту дверь телом, отворяя ее, и лейтенант дважды выстрелил вслед. Он стрелял и на звук, и по памяти — в дверь, расположение которой хорошо помнил относительно стены. А о стену он опирался рукой.

Убегавший грохнулся на пол, издав странный звук: полустон-полурычание...

После выстрелов в дверь Вожняк отпрыгнул — сменил позицию.

Некоторое время, затаившись, ждал. Затем, стараясь действовать бесшумно, достал из кармана фонарик. Опаснее всего был упавший в дверях. Потому как в первого, что у окна, Вожняк стрелял целясь, почти наверняка.