Скажи пчелам, что меня больше нет

 — И скажи своей сестре, как сильно… насколько…

Волна подступивших эмоций захлестнула его, он тряхнул головой и крепче сжал руку приятеля.

— Ты сам уже сказал. — Высвободив кисть, Уильям подавил желание пересчитать пальцы. — Она была только рада помочь. И счастлива за тебя. Как и я. — Он ласково похлопал Синнамона по предплечью, чтобы тот, чего доброго, снова его не схватил, но вместе с тем испытывая самую искреннюю привязанность. — К твоему сведению, я буду по тебе скучать, — застенчиво добавил он.

А ведь и правда, — поразился Уильям, точно его обухом по голове ударили. Он вдруг почувствовал опустошение и не мог придумать, что еще сказать.

— Moi, aussi[297]. — Прочищая горло, Синнамон опустил взгляд на свои новые сапоги."

"— Все на борт! — крикнул сверху лейтенант, капитан тендера, смотревший на них с неодобрением. — Поспешите, джентльмены!

Уильям взял новый чемодан — подарок лорда Джона — и сунул его в руку Синнамону.

— Ступай, — сказал он, старательно улыбаясь. — Напиши мне из Лондона!

Синнамон безмолвно кивнул, затем, после очередного гневного окрика с тендера, повернулся и, не замечая ничего вокруг, заковылял на борт. Опущенные паруса тендера сразу наполнились, и через минуту он уже летел по реке навстречу неизвестному будущему. Уильям проследил, как маленькое судно скрылось из виду, и с легким вздохом зависти (смешанным с горечью утраты) повернулся к Бэй-стрит.

— Au revoir, Michel, — сказал он себе под нос. — И с кем мне теперь говорить?

125

Женщина второго типа

Сразу после отъезда Синнамона Уильям по настоянию отца переехал из маленького домика, который делил с приятелем, в дом лорда Джона. Амаранте нужна компания, заявил отец.

— Она не принимает приглашений, — пожаловался он Уильяму, — и выходит из дома разве что за покупками.

— Но ведь ей и пристало тосковать, — осмелился пошутить Уильям, но тут же пристыженно умолк под сердитым отцовским взглядом. — Ты же говорил ей, что никто ничего не знает?

— Разумеется, — нетерпеливо отрезал лорд Джон. — И Хэл тоже, на удивление деликатно. Она просто опускает голову и твердит, что ей невыносимо быть на виду. «Выставлять себя напоказ», как она выразилась.

Уильям просветлел.

— Что ж, это многое объясняет.

— Разве?

— Ну, — неуверенно начал он, — как молодая вдова и мать наследника титула дяди Хэла… она возбудила бы… то есть вызвала пристальное внимание? Я имею в виду приемы, обеды и тому подобное.

— Она с большим удовольствием принимала такое внимание, насколько я могу судить, — цинично заметил отец, искоса глянув на него.

— Весьма. — Уильям отвернулся, взял с буфета мейсенскую тарелку и сделал вид, что рассматривает ее. — Теперь же ее… э-э… вывели на чистую воду, так сказать… пускай и между нами… — Он кашлянул.