Скажи пчелам, что меня больше нет

На мгновение он застыл, пристально всматриваясь в ее лицо. Даже со спины Рэйчел легко представила, что на нем написано: стыд, вызов, надежда… и страх.

— Честити, — медленно повторил Габриэль. — Когда она родилась?

— Четвертого февраля семьдесят восьмого, — отчеканила Сильвия, теперь уже с открытым вызовом, и лицо Габриэля окаменело.

— Я так понимаю, ты снова вышла замуж, — сказал он. — Твой… муж… с тобой?

— Я не вышла замуж, — процедила она сквозь зубы."

"Габриэль выглядел потрясенным.

— Но… но…

— Я уже сказала. Мне пришлось кормить детей.

Рэйчел чувствовала, что не должна быть свидетельницей столь тягостных откровений между Хардманами. Однако ее платье цеплял высохший побег жимолости, а ноги запутались в пожухлых стеблях томатов. Ветер внезапно стих, и она никак не смогла бы уйти незамеченной посреди этой жуткой тишины.

— Понятно, — наконец произнес Габриэль бесцветным голосом.

Несколько мгновений он стоял, сцепив руки перед собой и явно собираясь с духом. Гнев, жалость, стыд и замешательство сменяли друг друга на его лице; наконец оно застыло в твердой решимости.

— А я женился, — тихо сказал он. — На женщине из могавков, племяннице сахема. Он…

— Я знаю, кто он. — Голос Сильвии звучал слабо и отстраненно.

Повисла еще одна долгая пауза, и Рэйчел услышала тихий щелчок, когда Габриэль облизал губы.

— У… могавков другое представление о браке, — проговорил он.

— Воображаю. — Голос Сильвии по-прежнему звучал так, будто она находилась за сто миль и участвовала в разговоре с помощью дымовых сигналов.

— Я… я мог бы… иметь двух жен. — Однако, судя по виду, перспектива двоеженства его не слишком прельщала.

— Нет, не мог бы, — холодно заявила Сильвия. — Не думай, что я стану одной из них.

— Вот уж не думал, что ты меня осудишь, — сухо сказал Габриэль. — Я ни словом не упрекнул тебя за…

— Все написано на твоем лживом лице! — Потрясение прошло, и голос Сильвии сорвался от ярости. — Как ты смеешь, Габриэль! Сколько времени ты провел здесь, имея возможность написать и связаться со мной, но не послал ни слова? Будь я законной вдовой или не порви ты с Ежегодным собранием и другими Друзьями в Филадельфии, я бы снова вышла замуж, как бы глубоко ни оплакивала тебя.

Ее голос сорвался, и она шумно вздохнула, пытаясь восстановить самообладание.

— Но никто не знал, то ли ты умер, то ли схвачен, то ли… то ли что! Я не могла выйти замуж. У меня не осталось ничего… ничего… кроме того дома. Крыши над головой. Армия забрала моих коз и вытоптала огород. Я продала все, кроме кровати и стола. А потом…

— Честити, — уничижительным тоном произнес Габриэль.

Сильвия стояла прямо, как молодой дубок, сжав кулаки и дрожа от ярости. Однако, когда она заговорила, ее звонкий голос звучал спокойно.