Скажи пчелам, что меня больше нет

— Передай муженьку, чтоб больше не печатал всякую ересь в своей мерзкой газетенке, миссис, — бросил он Марсали. Ярость по-прежнему клокотала в нем, однако жажда разрушения сошла на нет. Он махнул в сторону девочек, которые стояли в тени ивы, прижавшись друг к дружке. — У тебя ведь их целый выводок? Одним больше, одним меньше…

Внезапно юнец метнулся к лежащей на земле дыне и пнул ее, превращая в месиво из сока, семечек и ошметков мякоти.

Брианна и ее спутницы застыли на месте. Спустя несколько долгих мгновений парень, в которого она запустила камнем, встал на ноги, недобро зыркнул на нее и мотнул головой приятелю. Они повернулись и ушли, прихватив холщовый мешок и вытряхнув на землю томатную жижицу.

72

Молитва святому Дисмасу[194]

Выйдя из дома преподобного Селверсона, Роджер услышал оглушительный бой барабанов. Он пребывал в таком смятении, что не сразу смог определить источник звука, поэтому на мгновение замер, щурясь от слепящего солнца. В этот момент из-за угла показался солдат Континентальной армии и деловито направился в его сторону, сдвинув набок висевший на шее огромный барабан, чтобы тот не мешал при ходьбе."

"Роджер уловил движение, стук неторопливых шагов — и барабанщик проплыл мимо, глядя прямо перед собой. Следом появились другие мужчины, часть из которых были в военной форме; разбившись на небольшие группки, они неспешно прогуливались по улице и беседовали. Роджер предположил, что они идут со стороны Хафмун-стрит, где располагались таверны и дешевые забегаловки. Барабанный бой, очевидно, призывал солдат возвращаться в лагерь — поужинать и отдохнуть по окончании дня. Как же называется этот сигнал?.. Точно не «подъем» — все-таки утро давно прошло. Ах да — «отбой»!

Типография находилась в районе Сент-Майкл, а преподобный Селверсон жил на другом конце города. Здесь же располагался и лагерь Континентальных войск: вот почему раньше Роджер не слышал сигнал вечернего отбоя.

Звуки барабана пробудили в душе смутное волнение. Ничего удивительного, — подумал Роджер. — Меня ведь тоже в некотором роде призвали. Улыбнувшись этой мысли, он надел шляпу и шагнул на мостовую.

Однако решил пока не идти в типографию, хотя ему и не терпелось сообщить жене хорошие новости. Он чувствовал потребность побыть в одиночестве, чтобы вознести хвалу Господу и дать обет священника.

Город изнывал от давящего послеобеденного зноя. Охваченный радостью, Роджер не обращал на это внимания, но все же машинально повернул к набережной в надежде на освежающий ветерок — удушливый воздух напоминал растопленное масло.