Скажи пчелам, что меня больше нет

Роджеру вдруг захотелось убежать и забиться в угол оставшегося позади склада. До конца своих дней не забыть ему этого ада: ладони стерты в кровь, кожа на спине содрана до мяса, мышцы горят огнем, а от запаха дохлой рыбы и табака голова идет кругом. Но он вынужден продолжать — снова, и снова, и снова. Под палящим солнцем и скучающим, насмешливым взглядом Стивена Боннета.

— «Баржу захвати, груз тащи домой — жизнь твоя хмельная кончится тюрьмой», — процитировал Роджер в попытке пошутить.

Фергус, прищурившись, глянул на шатающуюся процессию и пожал плечами.

— Только если поймают.

— Тебя когда-нибудь ловили?

Фергус скосил глаза на крюк, заменяющий ему кисть левой руки.

— На краже груза с торговых судов? Non.

— А как насчет ружей?

— Я ни разу не попадался на воровстве, — самодовольно заметил Фергус. — Идем, нам нужна пристань Приоло; он должен быть пришвартован там.

— Он? — не понял Роджер, но Фергус уже ушел далеко вперед, так что пришлось догонять.

Пристань Приоло была длинной, узкой и заставленной судами — в основном небольшими рыбацкими лодками, выгружающими свежий улов. Поблизости находился городской рынок, и пешеходам приходилось лавировать между небольшими повозками и тачками, доверху груженными блестящими серебристыми тельцами — некоторые из них продолжали отчаянно извиваться, отказываясь верить в смерть. Воздух был густой и влажный, тошнотворный запах свежей рыбы и рыбьей крови щекотал ноздри, постепенно вытесняя воспоминания о сырых трюмах «Глорианы» и «Констанции».

Фергус замедлил шаг, и Роджер сделал то же самое, озираясь по сторонам, — хотя понятия не имел, что или кого именно они ищут.

— Bonjour, mon ami! — то и дело приветствовал Фергус друзей и приятелей — казалось, он знает здесь всех. Многие махали или кричали что-то в ответ, ни на миг не прекращая работу. Он говорил и по-английски, и по-французски — правда, на малопонятном Роджеру patois[183], — и на каком-то еще менее понятном языке, напоминающем одно из креольских наречий. Все, что удалось с грехом пополам разобрать, — они искали человека по имени Фосетт.

В ответ на расспросы большинство мужчин лишь качали головой. Наконец один чернокожий джентльмен — высокий и широкоплечий, он сидел на корточках и потрошил еще живую, трепыхающуюся рыбу, — утвердительно кивнул и ткнул окровавленным ножом в сторону моря.

— Ах вот он где! — Фергус благодарно махнул рыбаку и, взяв Роджера за локоть, потащил его дальше по пирсу.

Загадочный «он» оказался маленьким юрким суденышком с одиноким парусом, которое только что вынырнуло из-за дальней оконечности острова Марш.

Это была рыбацкая лодка, возвращавшаяся с уловом — единственной рыбиной.