Скажи пчелам, что меня больше нет

Далее шел список воспаленных органов, но буклеты уже исчезли в недрах сумки, и Роджеру оставалось только гадать, насколько далеко распространялось могущество доктора Хобарта.

— Пап, можно мне пойти? — На плече у Джема висела сумка меньшего размера, а сам он раскраснелся от волнения и гордости (шутка ли — настоящая работа!), пытаясь держаться «как взрослый».

— Конечно! — Роджер улыбнулся сыну, с трудом удержавшись от предостережений и напутственных советов, готовых сорваться с губ.

— Bonne chance, mes braves[181], — торжественно произнес Фергус. А потом они с Роджером стояли плечом к плечу и смотрели, как мальчишки твердым шагом удаляются по мостовой, поддерживая рукой тяжелую ношу. Джем, хотя и перерос кузена, был еще ребенком, — а вот Жермен, похоже, совершил тот непостижимый скачок, когда дети меняются буквально за ночь, превращаясь в новую версию себя. Сегодняшний Жермен еще не стал взрослым, но сквозь нежную светлую кожу уже проглядывали черты нарождающегося юноши.

Фергус не сводил взгляда с сына, пока тот не исчез за углом, а затем тяжело вздохнул.

— Рад, что он вернулся? — спросил Роджер.

— Даже не представляешь насколько, — тихо ответил Фергус. — Спасибо, что привезли его.

Роджер с улыбкой пожал плечами. Улыбнувшись в ответ, Фергус устремил взор куда-то вдаль. Роджер обернулся: дорога была пуста.

— Mon frère, когда у тебя встреча с инквизиторами?

Вряд ли Фергус употребил это зловещее слово в каком-либо ином значении, кроме буквального[182], но Роджеру стало не по себе.

— В три часа, — ответил он. — Хочешь что-то предложить?

Окинув придирчивым взглядом его рубаху, потертый жилет и изношенные бриджи, Фергус кивнул, очевидно найдя внешность родственника вполне приемлемой для задуманного предприятия.

— Идем. — Он мотнул подбородком в сторону далекой гавани. — Возможно, я нашел ружья для милорда. Возьми с собой немного золота."

"Накануне, крайне осторожно и при помощи Джема с Жерменом, они переложили капусту в многочисленные кувшины, миски и горшки («Не пропадать же добру!» — рассудила Марсали). Затем вынули золото и припрятали его в укромных местечках по всему дому. Роджер проскользнул на кухню и вытащил золотую пластинку из-под огромного куска довольно вонючего сыра на верхней полке буфета. Немного поколебавшись, взял еще две — на всякий случай.

* * *Пришвартованное в конце Традд-стрит огромное датское судно Ост-Индской компании жадно заглатывало груз, словно удав кроликов. Бесчисленные ящики с соленой рыбой, гигантские бочки с табаком, тюки с необработанным хлопком, а также изредка попадавшиеся сундуки, тележки и клетки с переполошенными курами медленно ползли вверх по узкому трапу на спинах полуобнаженных, истекающих потом мужчин, исчезая в раззявленной черной пасти трюма.