Скажи пчелам, что меня больше нет

 — Я не умела читать на иврите — в отличие от Джейми, который изучал этот язык в парижском université, — однако последнее слово было на английском. — Интересно, при чем здесь «амбидекстр»?

Джейми пожал плечами и покачал головой.

— Текст на иврите — что-то вроде молитвы на благословение дома. Я видел нечто подобное в еврейских домах в Париже; они прикрепляют к двери такую маленькую штуковину, которая называется мезуза[170]. Но вот «амбидекстр»… — Он нерешительно покосился на меня. — Единственное, что приходит на ум, — это длинное слово, в котором ни одна из букв не повторяется.

Как только речь зашла о Париже, я тут же вспомнила дом его кузена Джареда, где мы прожили целый год перед Восстанием и где в дневное время Джейми торговал вином, а по ночам (чаще, чем хотелось бы) занимался политическими интригами и…

— Шпионаж? — неуверенно предположила я. Коды, шифры и секретная переписка были не по моей части — этим заведовал Джейми.

— Не исключено. — Он казался немного смущенным. — Прости, саксоночка, не стоило тащить такое в дом. Мне просто стало любопытно.

Это был всего лишь клочок бумаги, причем содержащееся в нем послание явно предназначалось не нам. Однако записка пробудила воспоминания о тревожных днях и ночах в Париже, наполненных роскошью, страхом и неопределенностью, а впоследствии — печалью, горем и яростью. К горлу подступили слезы.

— Прости, — тихо повторил он, не сводя глаз с моего лица. Затем вытянул руку и раскрыл ладонь. Ветер подхватил лежавшую в ней записку: словно осенний лист, она закружилась в вихре, взлетела над крышей и исчезла в лесной дали. Навсегда.

Я обхватила его раскрытую ладонь. Пальцы Джейми были такими же холодными, как и мои.

— Прощаю, — ответила я ему в тон.

Неожиданно раздался грохот; я выдернула руку из его ладони и резко обернулась.

— Что это было? — спросила я, испуганно озираясь.

— Скорее всего, дерево, — успокоил меня Джейми. — Вон там… — Он махнул рукой в сторону рощи. — Такое случается, когда ветер дует с востока."

"— Никогда не слышала, чтобы дерево падало с таким звуком — как будто кто-то с размаху хлопнул дверью. — Объяснение казалось не слишком убедительным.

— Мне часто приходилось ночевать в лесу, саксоночка. Слышала бы ты, какие звуки порой производят деревья! Они могут подражать голосам всех известных животных — иногда просто не отличить, особенно в ветреную погоду. Они стонут, вопят, клацают, роняют свои конечности, шипят и визжат, когда их охватывает пламя посте попадания молнии. А иногда падают с таким грохотом, что земля трясется. Если станешь прислушиваться — ни за что не уснешь.

— Во-первых, я бы в любом случае не смогла уснуть в лесу. Во-вторых — сейчас день!

— Боюсь, дереву на это наплевать.