Скажи пчелам, что меня больше нет

Затем она увидела прямоугольную деревянную раму, которую Бри принесла из кладовой, с закрепленной на ней очень тонкой муслиновой сеткой, — и любопытство пересилило.

— К счастью, края ровные. — Брианна аккуратно провела пальцем по разорванной стороне одной половины. — Видите, как он обтрепался по внешней кромке? Бумага состоит из волокон, и если надолго замочить лист в воде, знаете, что получится?

— Горстка мокрых волокон? — предположил Роджер.

— Почти. Итак… — Она взяла коробку с принадлежностями для изготовления бумаги и достала оттуда большой матерчатый мешок, набитый…

— Это хлопок? — спросила Фанни, зачарованно глядя на пушистые белые комочки, видневшиеся среди кучки лоскутов и светлых пучков, напоминающих — как с подозрением подумал Роджер — выдернутые из чьей-то головы волосы.

— В том числе. И вычесанный лен. А еще обрывки бумаги и ветошь. Для начала возьмем горстку измельченных волокон… — Брианна положила бумагоделательную раму на стол, откупорила маленький флакон и осторожно насыпала на середину сетки дорожку чего-то похожего на выметенный с пола сор. — Это будет моя заплатка. Теперь кладем поверх обе части…

Одну за другой Роджер протянул жене половинки рисунка, и она по мере возможности тщательно сопоставила разорванные края вместе.

— Хорошо, что рисунок выполнен графитным карандашом, — заметила Бри. — С тушью, углем или акварелью нам бы так не повезло. Однако в нашем случае…

Затаив дыхание, она подняла раму и медленно опустила ее в принесенный поддон — неглубокий ящик вроде проявочного лотка фотографа, с приподнятыми стенками и замазанными смолой швами.

— Сестра, воды, пожалуйста, — пробормотала Бри, указывая на большой темно-красный кувшин с чистой водой, стоявший на буфете. Обойдя скамью, Роджер передал кувшин жене. На полу осталась маленькая лужица.

Брианна осторожно побрызгала на рисунок водой, пока тот полностью не пропитался («Так он прилипнет к раме и не всплывет», — объяснила она), а затем налила в лоток еще воды, чтобы лист бумаги скрылся.

— Хорошо. — Со вздохом облегчения Бри поставила тяжелый кувшин. — Теперь дадим ему помокнуть… думаю, двадцати четырех часов хватит. Волокна нашей бумаги размякнут и соединятся с волокнами заплатки, не нарушив линий рисунка.

Роджер увидел, как она скрестила пальцы за спиной и улыбнулась Фанни.

— Потом положим его под пресс, высушим и, по сути, получим новый лист бумаги, но с твоим рисунком в прежнем виде.

Фанни, как под гипнозом наблюдавшая за процессом, будто кролик за лисой, после слов Брианны подняла глаза и выдохнула с громким «О-о-о!».

— Спасибо! Большое спасибо!

Прижав ладони к щекам, она глядела на рисунок, словно тот вдруг ожил.

У Роджера внезапно возникло ощущение, что так и есть.