Меня зовут Корокотта

Все-таки путь неблизкий, а на море иногда случаются жуткие шторма, даже на относительно спокойном Аравийском.

Пока шла подготовка, я занимался сельским хозяйством. Репа перезимовала благополучно и уже поперла в рост. Успела созреть до отплытия. Собрали около двадцати двух тонн с гектара. Могли бы и больше, подождав, когда наберет еще веса, но переросшая грубеет, теряет вкусовые качества. Репа, собранная в начале лета хранится плохо, поэтому почти всю продал. Ушла по хорошей цене, потому что здесь мало кто сажает ее под зиму."

"Ульи заселили все, увеличив их количество до тридцати семи. Теперь у меня большая пасека. Первый сбор компенсировал большую часть расходов на закупку товаров для Индии. Смешав воск с заготовленным за зиму церезином, отлили и продали ароматизированные свечи — и мой капитал опять пошел в рост.

За пять дней до июльских ид (десятого июля) я раздал последние указания Вогану и Ияри и попрощался с родственниками. Флавия смотрела на меня, как на предателя, бросающего ее в самый трудный момент, несмотря на то, что оставляю под присмотром ее родителей, которые воспользовались поводом, чтобы не сидеть в жару в Риме и не тратить на питание деньги. После чего я с большим багажом убыл в Остию, где на рейде дожидался тендер. Ехал на легкой четырехколесной пассажирской повозке, напоминающей тайскую сонгтхэу (двухрядку), потому что сиденья располагались вдоль бортов и сверху был кожаный навес. Изготовили ее в прошлом году по моим чертежам. Уже видел более короткую реплику. Тащили ее два мула. Следом двигалась арба, запряженная двумя волами и нагруженная продовольствием. В трюмах еще есть свободное место. Решил не набивать их дешевыми товарами. Меньше осадка — выше скорость. Заполним до отказа на обратный путь, когда будет много легких, но объемных специй.

Перевоз меня и доставленного на арбе занял часа два. К тому времени северо-западный ветер набрал обороты и, после того, как подняли якорь и паруса, резво погнал тендер к Мессинскому проливу. Делали не меньше двенадцати узлов. Такое впечатление, что судно радовалось, что, наконец-то, отправляется в серьезное путешествие, а то чертовски надоело бегать между Остией и Таррако.

Ветер был благоприятным до самого устья Нила, а там сник. Пришлось членам экипажа садиться на весла, всем восьмерым, включая бывшего наварха, а теперь моего заместителя, и бывшего его заместителя, а теперь обычного матроса. Я был на руле. Половодье еще не набрало полную силу, но все равно шли медленно. Когда гребцы уставали, мы отдавали якорь, отдыхали. При попутном ветре преодолевали участок до Бурбаста за световой день, а на этот раз ушло три. Таки добрались и повернули в Канал фараонов, где течение стало попутным.