Меня зовут Корокотта

Внутри сидели на пятках три мужика в черных набедренных повязках, пожилой, зрелый и молодой, похожие друг на друга, наверное, дед, отец и сын. Они ели палочками из деревянных чаш рис с чем-то, мне показалось, что с водорослями. Китайцы — санитары джунглей, моря и далее везде.

Я поздоровался на китайском языке, употребив обращение к группе людей, пожелал приятного аппетита, что дословно переводится, как ешь медленно. Европейцы приняли бы пожелание за оскорбление. Троица в беседке чуть не подавилась. Если бы возле джонки вынырнула змея и зашипела, удивились бы, уверен, меньше. Старший на плохом китайском пригласил меня разделить с ними трапезу. Отказаться — оскорбить, хотя жевать водоросли мне не вставляло.

Я, приказав своему матросу набрать у меня в каюте кувшин вина и принести на джонку, спустился на причал, перешел поливаемый дождем к ним в беседку. Слуга-подросток лет тринадцати, который был ростом по пояс мне, сразу подал серое грубое полотенце, чтобы я вытерся. Так и сделал, после чего опустился на пятки с четвертой стороны. Слуга подал мне деревянную чашку и две палочки из бамбука. Я наполнил ее рисом из большого общего деревянного блюда, а из второго тем, что издали принял за водоросли. Это были кусочки крабового мяса с какой-то сухопутной травой с интересным кисловато-сладким вкусом. Если бы не большое количество перца, она была бы прекрасной.

У китайцев трапеза — время праздной болтовни, поэтому, попробовав рис с крабами, промычал, якобы восхищаясь вкусом, и спросил старшего, который ненавязчиво наблюдал за мной не так чтоб узкими темно-карими глазами, но и широкими не назовешь:

— Хань?

Так называли себя в древности китайцы.

— Байюэ, — ответил он.

Это название южных китайцев и северных вьетнамцев. Скорее всего, имею дело с последними. Им ближе добираться сюда.

Мой матрос принес кувшин с вином, и я предложил хозяевам угоститься неразведенным, благословенным напитком. Юный слуга принес четыре другие деревянные чашки, похожие на маленькие пиалы. Я наполнил их вином до краев.

Взяв свою, поднял до уровня глаз и пожелал на китайском языке:

— Ганбей (Сухая чаша)! — и выпил залпом.

Это тост перед первой порцией алкоголя и только для мужчин. Женщина обязана сделать всего один глоток. Впрочем, здесь пока баб за стол с мужчинами не пускают и в море, как заметил, не берут.

Меня поняли правильно и опорожнили пиалы одним большим глотком. Сладкий вкус вина удивил так, что все трое громко восхитились. Скорее всего, раньше пили плохенькое, прокисшее.

Мы закусили, и я жестом показал слуге, чтобы наполнил чаши еще раз и произнес второй тост, который можно перевести, как «За долголетие, здоровье!»:

— Ваншоу вучжан!

После второй дозы вина языки развязались.