Люби меня по-немецки

 — Доброй ночи, — снова повторяет она, и я чувствую, что она волнуется не меньше моего.

Курт первый мужчина, которого я познакомила со своей семьёй. И вот мы поднимаемся вдвоём, чтобы закрыться в спальне. Всё, теперь она воочию видит, что её маленькая девочка выросла.

Я вижу, как он ей понравился, вижу, как она за меня счастлива, и ощущаю себя настоящей свиньёй, потому что вынуждена лгать самому родному для меня человеку.

— Надеюсь, ты не храпишь? У меня очень чувствительный сон, — поднимаясь, выдыхает мне на ухо Райнхард, и я решаю быть стойким оловянным солдатиком до конца:

— Храплю, но ты этого не услышишь — у дверного коврика отличная шумоизоляция.

Он хмыкает и опускает пятерню на мою ягодицу. Кажется, если он чего-то захочет, его не остановит даже ядерный взрыв. Но я намерена доказать ему сегодня ночью, что Москва в два счёта уложит Мюнхен на лопатки. Русские так просто не сдаются.

Едва только переступаем с порог спальни, я сразу же вдруг теряюсь. Пыл поутих, даже действие наливки куда-то испарилось.

Бросаю взгляд на огромную кровать покрытую насыщенно-бордовым покрывалом, зачем-то опускаю глаза себе под ноги.

Дверного коврика нет.

— Где ты, говоришь, здесь ванная? — спрашивает Курт и не стесняясь бегло расстёгивает пуговицы рубашки. — Я лягу вот тут, у окна, ты не против? Ах, да, я пою в ду́ше. Пока не ушёл, можешь сделать заказ. Как ты смотришь на Аве Мария?

— Терпеть не могу оперу, — радуясь возможности заполнить болтовнёй неловкую паузу, демонстративно отворачиваюсь.

Если он думает, что я словно восторженная чирлидирша изойду похотливой слюной при виде его поджарого тела, то он глубоко ошибается. Меня такой дешёвой провокацией не купишь! Да и в мужчине главное далеко не стальной пресс, брутальная щетина и взгляд прожженного альфа — в мужчине главное надёжность, ум, умение постоять за свою… Святые угодники, какое у него тело!!!

Краем глаза ловлю оголённую по пояс фигуру и теряю дар мысленной речи. Даже мои болтливые подружки из головы попадали в эстетический обморок. Бог мой, да он просто идеален! Нет этих ужасных протеиновых "банок", раздувшейся словно женской груди и "крыльев" как у готовящейся нанести смертельный укус кобры. Его тело смуглое, в меру подкаченное, каждая мышца на своём законном месте. Если бы Аполлон пришёл к пластическому хирургу, он бы сказал: "мне, бро, точь-в-точь всё вон как у того парня".

Замечаю, что он видит, как я на него глазею и злюсь саму на себя. Именно благодаря вот таким как я, такие как он и считают, что неотразимы.

— Иди в душ, я следующая, — бурчу под нос, поправляя пыльные парчовые портьеры. В отражении оконного стекла ловлю его силуэт.