Весь Мегрэ. Том 3

Вероятно, Мегрэ поручат проверять по часам их времяпрепровождение.

— Жоссе утверждает, — возражал один журналист, — что он заснул в первом этаже, в кресле, вернувшись домой в десять часов пять минут. А достойный доверия свидетель, живущий в доме напротив, заявляет, что он вернулся только в десять часов сорок пять минут.

— Даже и добросовестный свидетель может ошибаться, — отпарировал адвокат. — Мсье Лалэнд, поскольку речь идет о нем, наверно, видел, как в десять сорок пять в дом входил какой-то другой человек, а мой подзащитный в это время спал…

— Значит, это вошел убийца?

— Вероятно.

— И он прошел мимо Жоссе, не заметив его?

— В первом этаже было темно. Чем больше я об этом думаю, тем больше мне кажется, что в момент преступления перед домом было не две, а три машины. Я пошел туда, чтобы представить себе все это яснее. Я не стал заходить к мсье Лалэнду, служанка которого встретила меня неприветливо. И все-таки я могу утверждать, что из окна этого достойного старца можно видеть кадиллак и другую машину, стоящую перед ним, но нельзя видеть машины, стоящей за кадиллаком. Я просил, чтобы мою гипотезу проверили. Если я прав, то я готов утверждать, что там было три машины.

В тот вечер мадам Мегрэ была взволнована. Она страстно заинтересовалась делом, о котором говорили в лавках, где она закупала провизию.

— Ты думаешь, это правильно, что Ленэн пошел в наступление?

— Нет.

— Жоссе невиновен?

Комиссар посмотрел на нее неопределенным взглядом.

— Пятьдесят шансов на сто, что нет.

— Он будет осужден?

— Вероятно, особенно теперь.

— Ты ничего не можешь сделать?

На этот раз он только пожал плечами.

Глава 7

Мсье Жюль и председательница

Мегрэ ничего не мог поделать с явлением, которое он наблюдал уже много раз и которое всегда его поражало, — ничего не мог сделать. Старый приятель комиссара, начальник городской полиции Ламбра, ответственный за транспорт, за демонстрации, за скопления народа, утверждал, что Париж, как и любое частное лицо, порой просыпается в агрессивном настроении и «встает с левой ноги», готовый придраться к любому случаю, чтобы излить свою досаду.

Нечто подобное бывает и с уголовными делами. Убийство, совершенное хладнокровно, при отвратительных обстоятельствах, может пройти почти не замеченным; следствие, а потом суд могут протекать при всеобщем равнодушии, даже в атмосфере необыкновенной терпимости.

А потом, неизвестно почему, какое-нибудь обычное дело вдруг вызывает взрыв возмущения, причину которого определить невозможно.

Специально организованной кампании по делу Жоссе не было. По словам тех, кто считает себя хорошо информированным, никто из влиятельных лиц и не стремился поднимать кампанию против фармацевта.