Олигарх с Большой Медведицы

– Лиза, что говорила твоя сестра? Кто куда собирался? Кто такой этот Вадим?

Нагревшейся трубкой Лиза задумчиво поводила по щеке. Пластмасса была гладкой, и это как-то ус-покоивало. Ей хотелось подержать Белоключевского за руку, но было неловко. Она только посмотрела на эту самую руку на широком руле – длинные пальцы, сильные кисти, ссадина на косточке.

«Господи, кажется, я люблю его. Я чувствую это, даже когда просто смотрю на его руки».

– Вадим – Дунькин муж. Я его ненавижу.

– Вы феминистки? – внезапно догадался Белоключевский. – Радикальные! Вы съедаете мужчин на завтрак или просто превращаете их в свиней?

– Вадима не надо превращать, – холодно продолжала Лиза, – он уже готовая свинья. Он художник.

– Ну, это многое объясняет.

– Он создает мозаичные полотна. Любит цветное стекло. Каждую весну ездит в Лондон!

– Лондонское цветное стекло он любит как-то особенно?

– Ты смеешься, – сказала Лиза злобно, – а это чистая правда! Он каждую весну ездит в Лондон, чтобы в соборе Святого Павла рассматривать витражи!

– Ну и что? – спросил Белоключевский невозмутимо. – Я ездил в Лондон лечить зубы. Кому что больше нравится, зубы или витражи. Утром туда, вечером обратно. Тебя это оскорбляет?

– Да! – крикнула Лиза. – Да, оскорбляет! Ужасно! Никто не смеет так жить!

Это точно, подумал Белоключевский. Никто не смеет."

"Он даже не знал, сколько это стоит. Это была такая мелочь, о которой не стоило задумываться. О мелочах надлежало думать секретарше, и она думала. Однажды он видел счет из магазина на столе у своего помощника – именно у помощника, не у зама даже. Счет был так себе, средненький, на семьдесят тысяч долларов. Помощник, прибрав со стола счет, пошутил тогда, что с меньшей суммой в магазине нечего делать, только время тратить.

К этому очень легко и быстро привыкаешь. Отвыкать приходится долго и мучительно.

– И что этот Вадим?

– Дунька сказала, что вчера он собирался поехать ко мне, сюда. А утром пришел с раной на боку и в окровавленном свитере.

– Да ты что? – по слогам выговорил Белоключевский. – А откуда он пришел?

– Неизвестно! Он ночует у какой-то своей подруги или у подруг, что ли! Дунька точно не знает.

Вот тут он искренне удивился. Гораздо больше, чем когда услышал про Лондон и витражи.

– Так он муж или случайный приятель?

– Муж! Объелся груш! Любовь была, как в романе Шекспира, – он без нее жить не мог, звонил каждый час, однажды цветами лестницу в доме засыпал, представляешь? По ночам под балкон приходил и стоял, это зимой-то!..

– Таких страстей конец бывает страшен, – пробормотал Белоключевский себе под нос, – если уж речь о Шекспире. Хотя он, по-моему, писал в основном поэмы. – Поддел он ее, не удержался. Но она на это никак не отреагировала.

– Ну, и он ее разлюбил. Так же, как любил.