Олигарх с Большой Медведицы

Он испытывал странное чувство, как будто наконец-то удалось распрямить давно затекшую ногу – и больно, и невыносимо, и сладко, и мурашки до самого затылка. Неизвестно, как это получилось, но то, что его пытались убить, казалось ему лучшим подтверждением того, что он… Оказывается, быть живым намного… Он еще примял перчаткой снег, походил вокруг Лизы, примериваясь, потом решился – обнял и поцеловал ее. Не как-нибудь слегка, как подобает по утреннему времени, да еще во время сбора важных улик, а серьезно так поцеловал.