Олигарх с Большой Медведицы

Хлопнулся, распластался, из него полезли какие-то клочки бумаги.

– Как я неловок, – пробормотал новый сотрудник Федор Петрович, ринулся поднимать бумаги и зацепился брючиной за какой-то штырь, торчавший из лестницы. Брючина подозрительно затрещала.

И в этот миг с осла упали его модные брюки, и все увидели обыкновенный ослиный хвост! Чтобы не засмеяться в голос, Дунька ущипнула себя за круглое бедро.

– Господи, Федор!..

– Федор Петрович, что это вы делаете?! Держите себя в руках!

– Я… держу, Фиона Ксаверьевна!

– Да что вы ползаете, встаньте немедленно!..

– Я… собираю.

– Что вы там собираете!

Федор Петрович, ползая по полу, уже подбирался к лакированным Фиониным туфлям. Та отступала. Ежедневник он сжимал в руке и, передвигаясь, неловко возил им по ковру.

Вот чучело огородное, подумала Дунька. Выгонит его Фиона, это уж точно. Какая-то бумажка валялась прямо у нее под ногами, она наклонилась, подняла и подала ее Александре.

– Позвольте! – Федор Петрович проворно выхватил у нее бумажку, очевидно, с целью поместить ее туда, где она прежде была, в ежедневник, и совершенно случайно Дунька увидела, что именно на ней написано.

Рощино, улица Академическая, дом три.

Это был адрес Дунькиного дома. То есть Лизиного.

То есть их с Лизой дома, в котором сестру вчера чуть не убили.

В горле у Дуньки стало холодно и тесно, как будто туда вбили сосульку, в самую середину.

– Евдокия, я должна тебе напомнить, что у меня очень мало времени.

Александра выхватила у Федора Петровича ежедневник и сунула под мышку. Дуньке показалось, что она сильно рассержена.

– Вера Федоровна, мы ждем наш чай.

От высокой белой двери Дунька еще раз оглянулась на Александру – та прижимала блокнот к груди и горящим взглядом смотрела на Федора Петровича.

В ее взгляде была натуральная, неподдельная, первоклассная злоба. Потом она посмотрела на Дуньку, и та, никогда ни перед кем не пасовавшая, ничего не боявшаяся, уверенная в том, что она-то и есть центр вселенной и с ней никогда не может случиться ничего плохого, вдруг испугалась.

Так испугалась, что шмыгнула за узкую Фионину спину, а потом в кабинет, скорее, скорее!..

Ей очень хотелось, чтобы высокие белые двери закрылись поплотнее и побыстрее.

Видела Александрина или нет?.. И если видела, то догадалась или нет, что Дунька прочитала то, что там было написано?! И если видела и догадалась, то что теперь делать?!

И вообще, что это может значить?!

Двери закрылись, и в просторной и теплой комнате сразу стало тихо и очень торжественно.

Фиона Ксаверьевна некоторое время постояла в отдалении, словно раздумывая, как себя вести, потом двинулась вдоль комнаты, подошла к старинному камину и передвинула штучки на мраморной полке – верный признак неуверенности в себе, редкая штука в Фионином исполнении.