Олигарх с Большой Медведицы

Так почему бы Вадиму и Евдокии не жить со своими старыми родителями и время от времени встречаться?! Потом она возражала против предполагаемых детей, хотя Дунька не собиралась немедленно заделаться счастливой матерью. Потом она еще против чего-то возражала, из чего все время следовало, что Дунька плохая, никудышная жена и ее сын, не понимая этого, просто-напросто губит себя.

Что изменилось?.. Да еще так внезапно?!

– Евдокия, ты обязана прекратить эти его… постоянные свидания неизвестно с кем. Вы должны жить нормальной семейной жизнью.

– Фиона Ксаверьевна, – начала Дунька, но в белые высокие двери легонько постучали – костяшкой согнутого пальца, – и Фиона сказала резко:

– Да!

Вошла Вера Федоровна с чайником в руках, а следом за ней ее дочь с подносом. Александра поставила поднос на чайный столик и замерла, опустив глаза.

Дунька была уверена, что, если она их поднимет, все окружающие немедленно сгорят, как в романе Стивена Кинга «Испепеляющая взглядом».

– Сахар? Молоко?

– Спасибо, ничего не нужно.

– Фиона Ксаверьевна, мне остаться?

– Спасибо, нет, Вера Федоровна, Евдокия поухаживает за мной. Не правда ли, Евдокия?

– Правда! – воскликнула сильно разозленная всеми сегодняшними непонятностями Дунька. – Разумеется! Непременно! Конечно! Как же может быть иначе?!

– Евдокия, – негромко прервала ее свекровь и указала глазами на «посторонних», мать и дочь. Те наверняка все заметили. У Веры Федоровны губы слегка дрогнули, поджались, и она направилась к выходу, к высоким дверям, за которыми мелькнуло встревоженное лицо «земского статистика» Федора Петровича Малютина.

Двери закрылись. Все, спектакль окончен.

– Фиона Ксаверьевна, – начала Дунька раздраженно, – я вовсе не за тем приехала, чтобы обсуждать наше будущее с Вадимом! Я не знаю, почему вы решили, что мы должны зажить нормальной семейной жизнью! Мы этой самой жизнью жили, наверное, месяца два от силы.

– И в этом твоя вина, Евдокия, – ледяным тоном перебила свекровь. – Мой сын сложный человек, и к нему требуется особый подход, ты должна была отдавать себе в этом отчет, когда выходила за него замуж.

Для того, чтобы опять не начать выкрикивать какие-то бессмысленные слова и междометия, Дунька глотнула из своей чашки рубинового и очень горячего чая.

– Фиона Ксаверьевна, вы не знаете, зачем ваш сложный сын собирался в Рощино к моей сестре?

– Понятия не имею, – недоуменно ответила Фиона и даже посмотрела с неким подобием любопытства, чего никогда себе не позволяла. – Это имеет какое-то значение?

– Он никогда с ней не встречается! И не встречался никогда! Что ему могло понадобиться?!

Фиона пожала плечами.

– Евдокия, ты уводишь разговор в сторону, а я хочу, чтобы ты выслушала меня.

– Да нет никакого разговора, – крикнула Дунька и вскочила.