Олигарх с Большой Медведицы

Потом в замке что-то щелкнуло, и стеклянная дверь не открылась, но как будто ослабла.

– Проходите, пожалуйста.

Ах, как сладко было войти с мороза и сырости в сухое, душистое и ровное тепло, залитое приятным и легким светом, пропитанное ароматом кофе, духами и еще тем неповторимым запахом, которым пахнут картины, написанные маслом.

От радости бытия, которое внезапно поразило Дуньку, она даже поежилась.

Все будет хорошо. А разве может быть иначе, когда так ярко горят лампы, когда так чист ковер и так упоительно пахнет кофе?

Все будет хорошо, даже если сейчас, временно, все плохо.

– Евдокия?.. Здравствуй. Как ты здесь оказалась?!

Свекровь неслышными шагами шла к ней по ковру – сверкали очки и бриллианты, вид не слишком довольный. Она не любила сюрпризов, ее обязательно нужно заранее предупреждать «о визитах», долго согласовывать сроки, звонить всесильной Вере Федоровне и вообще осуществлять множество различных телодвижений.

Лиза называла это «полный пердимонокль» – неизвестно почему.

Свекровь приблизилась и слегка поцеловала Дуньку, раз и два, по-европейски. Дунька вытянула шею и сложила губы трубочкой – тоже как будто поцеловала.

– Почему ты без звонка, Евдокия?

– Я на одну минуту, Фиона Ксаверьевна. Мне очень нужно с вами поговорить.

– А если бы ты меня не застала? – спросила свекровь таким тоном, словно спрашивала, что было бы, если бы в момент Дунькиного приезда грянула мировая война.

– Тогда я позвонила бы вам, и мы бы договорились, где встретимся, – тоном первой ученицы доложила Дунька. – Прощу прощения, Фиона Ксаверьевна, мне правда очень нужно с вами поговорить.

Свекровь помедлила минутку.

– Ну что ж, проходи. – Как будто рублем одарила!

Глядя в узкую аристократическую спину, Дунька двинулась в изысканную глубину галерейного рая.

– Вера Федоровна, моя невестка заехала, чтобы поговорить со мной. Вы не могли бы приготовить нам чай?

Веру Федоровну Дунька недолюбливала и слегка побаивалась – та всегда очень явно давала понять, что почетное место жены Вадима должна была занять именно ее дочь. А по недоразумению заняла Дунька.

– Здравствуйте, Евдокия.

– Здравствуйте.

За круглым плечом Веры Федоровны маялся очкастый мужчинка, узкий, длинный, в помятом пиджаке и с папочкой, прижатой к груди. Рука, прижимавшая папочку, была вся заросшая светлыми волосами, с синими веревками перекрученных вен.

– Наш новый сотрудник, – представила Фиона, проследив за Дунькиным взглядом. – Федор Малютин. Это Евдокия, моя невестка.

Федор Петрович быстро отвел глаза от Дунькиного шарфика, еще утром «с умыслом» пристроенного ею на грудь, и затосковал.