Медведица

Дом явно был построен не только для того, чтобы принимать в нем других охотников – ведь те могли действительно переночевать и в более простых условиях, – этот дом был построен на века, для семьи, чтобы было просторно и удобно под одной крышей сразу нескольким поколениям. Я украдкой посмотрела на Степана, но спросить не решилась. Не мое это дело, почему он одинок.

– Тут моя спальня, – кивнул Степан на дверь по правую руку. – А эти пустуют.

Он открыл одну из дверей. Запущено. Пыльно. Безжизненно.

– Видимо, придется потрудиться, – сделала вывод я.

– Придется, – согласился он. – Сама понимаешь, что мне, мужику, не очень хочется заниматься уборкой.

– Когда приступать? – спросила я."

"– Когда хочешь. Через две недели, точнее, через десять дней, приедут двое охотников. Мы сразу же уйдем в тайгу дня на четыре. На лося. Потом мы вернемся и будем обрабатывать мясо.

– Мясо?

Я побледнела, почувствовав, как к горлу подступил ком. Степан, видимо, заметил это и тут же добавил:

– Ты не бойся, тебя это никак не коснется. У меня для этого у реки есть отдельный домик. – Он кивнул куда-то, и я поняла, что домик этот находится через проезжую дорогу от его, как раз там, где проходила излучина реки. – Убираю в нем я тоже сам, – добавил Степан.

– Хорошо, – пробормотала я, проводя ладонью по лбу, на котором выступили капельки пота.

Я вспомнила, как однажды мне пришлось вымывать помещение, заляпанное кровью. Тут же представив, как Степан разделывает огромную тушу лося, я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Перед глазами все закружилось, и мир померк…

– 21–– Твою ж мать! – выругался я, едва успев подхватить Таю прежде, чем она грохнулась в обморок.

Взяв ее на руки, я, будто не у себя дома, бешеным взглядом осмотрелся вокруг. И куда ее теперь? Господи, невесомая-то какая… В тех спальнях пыли по колено, значит, лучше всего в свою. Толкнув ногой дверь, я прошел внутрь и уложил девушку поверх мохнатого покрывала. Я и так на нее смотреть боялся, слово лишнее сказать. Теперь вот это…. Крови она, что ли, боится? Хотя по всему выходило так, что она всего боится.

Когда мне позвонила Любаша и сказала, что нужно помочь одной молодой женщине в бегах, я лишь уточнил, не от ментов ли она приедет у нас прятаться. Получив отрицательный ответ, больше вопросов я задавать не стал. Раз Любаша просит – помогу.

Мысли, от кого может бежать одинокая женщина, в голове возникли сразу; а стоило мне увидеть Таю, ее синяки, шрамы, ее полные страха глаза – и я сразу все понял. Девочке не повезло иметь в мужьях ублюдка, который не гнушался поднимать на нее руку. Мне всегда было сложно понять, почему женщины не уходят из такого брака, почему из года в год продолжают жить с садистами и моральными уродами.