Скажи маркизу «да»

Дафне же достаточно бросить взгляд на трехдюймовый образец кружева, и она сразу скажет, где, в каком сезоне и кто именно эти кружева изготовил. – Клио пожала плечами и сделала небольшой глоток. – А я сейчас чувствую запах лаванды, растущей за полем с хмелем.

– Но Дафна и Феба не скрывают свои таланты, – заметил Рейф.

Клио наполнила пивом два стакана и с усмешкой сказала:

– Я ведь и так позор семьи. Пышка! Так что не мне проявлять способности к вкусовым ощущениям. Меня и так постоянно дразнят. – Она подвинула к Рейфу стакан. – Но мы, кажется, пришли сюда, чтобы поговорить не обо мне, а совсем о другом…

Рейф кивнул.

– Да, верно. Но это – долгая история…

– А у нас большой торт, так что ничего страшного. – Она протянула ему вилку. – Но прежде чем мы начнем разговор, хочу заметить: я знала, что у тебя есть тайна, которая тебя мучит.

Рейф невесело хохотнул.

– После сегодняшней ночи это больше не будет тайной.

– Может и так. Но повторяю, я знала о существовании какой-то тайны. А вот другие твои женщины, наверное, ничего не знали.

– Конечно, не знали. Другие женщины и не могли ничего знать.

– Что ж, вот и хорошо. – Клио ткнула вилкой в торт, выковырнула из начинки ягодку и отправила ее в рот. Проглотив лакомство, тихонько застонала и непроизвольно закрыла глаза. Когда же она их открыла, Рейф заявил:

– Ты снова это делаешь.

– Что именно? – Она отправила в рот кусочек торта.

– Издаешь тортовые звуки.

– Ох, извини. Я даже не заметила. – Клио едва заметно улыбнулась.

– А я заметил. Я всегда все замечаю. Особенно… если это касается тебя. Такой уж я ублюдок.

– Жаль, что ты так говоришь. – Она отложила вилку и уперлась локтями в стол. – Знаешь, я много думаю о тебе, Рейф, и мне больно сознавать, что ты такого ужасного мнения о себе.

Он усмехнулся и пожал плечами.

– Что ж, с этим ничего не поделаешь. Я ведь с самого детства считался в семье паршивой овцой. Пирс-то был слеплен по образу и подобию отца, а я – нет. Я плохо учился и не преуспел в прочих джентльменских занятиях. У меня не было друзей в высшем обществе. Я всегда был огромный и грубый, а не красивый и утонченный. – Рейф сделал глоток пива. – Старый маркиз прямо-таки раздувался от гордости за Пирса, а на меня не обращал внимания. Иногда я даже думал, что я не его сын.

– Конечно, ты его сын! – воскликнула Клио. – Как ты можешь в этом сомневаться?

– Потому что он в этом сомневался. Он не желал меня признавать и часто повторял, что я – не его сын, а отродье самого дьявола.

– Неужели твой отец так говорил?! – возмутилась Клио.

Рейф стал постукивать вилкой по столу.

– «Мой сын не может» – даже не знаю, сколько раз я слышал от него эти слова. Он всегда был мною недоволен, что бы я ни делал. «Мой сын не может» бегать с мальчишками-простолюдинами.