Мальтийский крест Павла Первого

Истинно говорят, что люди не меняются!

Нет, разумеется, у него не было пуза и лысины, аккуратно переходящей в плешь на затылке, и щеки его не отвисали, но так же брезгливо оттопыривалась нижняя губа и глаза смотрели недобро. Впрочем, мама этого не замечала, она льнула к нему и выглядела вполне счастливой.

На оборотной стороне фотографии кто-то нацарапал наспех карандашом явно не маминым почерком: «Вадик Подушкин, Алла Самохина, Витя Михайлов, Леня Прошкин, Лена Пчелкина». И дата: «16 июня», дальше карандаш сломался, и год не получился.

Вот, значит, что… Значит, этот тип — мамина школьная любовь. Вадик Подушкин… Ну и что такого? Все равно не понимаю, почему нужно это скрывать от меня.

С этой мыслью я собрала фотографии, спрятала все в стол и наконец легла.

Леокадия Львовна посмотрела на часы.

Рабочий день уже давно закончился, все сослуживцы разошлись по домам, в замке наступила та особенная тишина, какая бывает в старых домах — тишина, изредка нарушаемая потрескиванием паркета, мышиным писком за стенными панелями, шорохом сквозняков. Тишина, в которой, кажется, раздается едва слышный шепот тех людей, которые жили и умерли в этом доме, в этом замке.

— Заработалась! — проговорила Леокадия по давней привычке разговаривать с самой собой, присущей всем одиноким людям, и вздрогнула от звука собственного голоса.

Она сложила в папку все документы, с которыми сегодня работала, собрала в стопочку книги — Попеляев запрещал оставлять их на рабочем месте, требовал в конце рабочего дня относить все в архив.

С папкой и стопкой книг в руках Леокадия Львовна вышла в коридор, пошла в сторону архива.

Ее путь пролегал мимо кабинета директрисы.

Как и все сотрудники замка, Леокадия Львовна боготворила директора музея, Анну Ивановну Сергееву. Между собой они уважительно называли ее Анной Иоанновной, как царицу. И в ней действительно было что-то царственное.

Сергеева уже несколько месяцев читала лекции в Канаде, но никто не смел входить в ее кабинет.

И вот сейчас Леокадия Львовна увидела, что из-под двери этого кабинета пробивается тонкий лучик света…

Первой мыслью Леокадии было, что Сергеева вернулась из командировки. Но тут же она эту мысль отбросила — будь это так, Анна Ивановна приехала бы в музей днем, в рабочее время, чтобы переговорить с сотрудниками и узнать все новости, и Леокадия узнала бы об этом одной из первых.

Но тогда… тогда кто-то проник в кабинет без спроса!

Леокадия Львовна толкнула дверь и без стука вошла в кабинет.

Большое помещение было погружено в полутьму, из которой выглядывали вельможи и философы прежних лет, чьи бюсты были расставлены на книжных шкафах, заполненных старинными томами. Только на массивном письменном столе горела неяркая лампа под зеленым абажуром.