Его маленький чертёнок

Ее пальчики сначала упрямо сжимают мой пуловер, комкая на груди, а потом впиваются ноготками сквозь ткань.

Все произошедшее сузилось до одного мгновение, за которое я успел понять, как давно не испытывал тупо кайф от поцелуя и как конкретно я налажал. Потому что стоило только ослабить хватку, как Ветрова меня отталкивает, и уже в следующую секунду мне по щеке прилетает звонкая, хлесткая, от души влепленная пощёчина.

Анфиса отталкивает меня и смотрит большими от испуга глазами. Невероятными, ошалелыми. Не дышит, кажется, и не моргает. Пятится к двери и, срываясь с места, убегает, скрываясь за подъездной дверью.

Я прикладываю ладонь к саднящей от удара щеке, проверяя, не свернула ли она мне челюсть своим ударом. А лучше бы свернула.

Идиот.

Может, тогда лишний раз думал бы, прежде лезть к девчонке с поцелуями.

Что, мать твою, творю?!

– Папочка, – вылетает из магазина Ника с мороженым в руке. – А где Анфиса?

– Дома, – бросаю еще один взгляд на подъездную дверь, ловя руку дочери, – и нам пора возвращаться в отель, принцесса.

– Она усла и даже не сказала мне “пока”? – скуксилась мордашка Доминики.

– Ушла, но передала “пока” через меня.

Звонкой пощечиной передала. Потому что отец твой – зверь и идиот, кидающийся на молоденьких девушек, годящихся ему если не в дочери, то в младшие сестры точно. И вообще, с каких пор у меня вошло в привычку распускать свои руки? Импульсивность тоже не мой конек. Была. А теперь…

Я просто мудак."

"Ника пытается что-то протестовать, но без толку. У меня внутри и в башке, и в сердце такой раздрай и хаос, что я просто не в состоянии потакать новой порции “хотелок” дочери. Она, видимо, заметив мое слегка неадекватное состояние, смиренно вкладывает свою ладошку в мою ладонь и всю дорогу молча уплетает мороженое. Для Ники это подвиг. Ни протестов, ни истерик, ни даже беззаботной болтовни.

Уже в отеле, приняв душ и укладывая мелкую спать, читая ей сказку, я все еще  представляю взгляд девчонки. Она ведь реально шуганулась меня, как будто я какой-то маньяк. Страх настолько сильный, что челюсти сводит.

– Папочка, – выдергивает из мыслей сонный голос дочери.

Совсем задумался и забыл, что книжку положено читать, а не просто в руках держать.

– Что такое, принцесса?

– Ты опять наполтачил, да? – зевнув, интересуется Ника, укладываясь на бок и подкладывая под щеку ладошки.

– Почему это?

– Фиса сбезала, я все видела, – вздыхает мелочь.

– Спи, принцесса, – целую я свое чудо в лоб.

– А знаесь, – немного погодя с закрытыми глазами шепчет дочурка, – тебе надо за ней ухазывать. Фиса сказала мне, сто девочкам нлавится, когда мальчики за ними ухазывают, – изрекла дочь.

– Даже так? – ухмыльнулся я.