Его маленький чертёнок

– А что еще сказала тебе Фиса?

А главное: когда успела?

– Да невазно, папочка, это все девчачьи стучки, – отмахнулась дочь. – Давай лучше ты завтла подалишь Анфисе цветы, м? Ей понлавится. Девочки любят цветоськи.

– Завтра будет видно, Ника.

– Ла-а-ано, – протянула малышка, удобней устраиваясь на своей огромной кровати. – Спокойной ночи, папочка.

– Спокойной ночи, малышка. Завтра будет видно, – повторил задумчиво, накрывая дочь теплым одеялом.

Ника сладко засопела, а я еще, наверное, полночи просто и бесцельно просидел у ее кровати. Пытаясь понять, что, мать его, со мной происходит? Почему я не хочу Кэм от слова совсем, но зато все тело гудит от одного только имени: Анфиса?

Правда, Ника. Нужно подарить Ветровой цветы. Вот только не в качестве ухаживаний, а в качестве извинения. Подарить, получить прощение и всеми возможными способами выкинуть ее из головы.

Анфиса

Домой я залетела так шустро, будто за мной по пятам стадо бизонов гналось. И сердце точно так же быстро-быстро колотилось, что в какой-то момент пришлось руку к груди приложить, проверяя, не выскочит ли оно ненароком.

Залетела, захлопнув дверь, и прислонилась к ней же спиной, зажмурившись.

Это что сейчас было? Это…

Пальчики сами собой к губам потянулись. Они все еще помнили вкус и жар мужских губ. Напор и абсолютное подчинение моей воли. Я в руках Демьяна просто в безвольную куклу превратилась. Не оттолкнуть, не вздохнуть. Поплыла. И это в моей жизни впервые.

Когда вот так.

Когда потерялась и… и мне понравилось.

Щеки мгновенно опалило смущением, а по рукам гордо замаршировали гигантские, как те самые бизоны, мурашки,  аж волоски дыбом встали.

Зачем он…?

Почему…?

Я испугалась. Не знаю, каким ошалевшим взглядом я смотрела на Нагорного, но как только я умудрилась его оттолкнуть, сердце от страха сжалось. Но испугалась я отнюдь не мужчины, а себя. Своей реакции, своего тела, которое впервые в жизни меня предало.

Это же ненормально!

Так же быть не должно!

Я же…

Почему прикосновения и чмоки в щечку тактичного Бадди так не волновали? Почему его милые, нежные ухаживания не вызывали того трепета, что пробудил во мне этот порывистый и грубый поцелуй Демьяна? Я не тонула с ним в ощущениях. В животе не взмывали бабочки. По позвоночнику не громыхали фейерверки.

Это нехорошо.

Это очень, очень нехорошо, Анфиса!

Спишем все на полный эмоциональный раздрай. На странный вечер и странную кинокомпанию. Глупость. Замешательство. Растерянность. Вот что это было. Да! Это всего лишь логичная реакция тела на шокирующую его ситуацию.

Решено.

Вроде бы…

Такого больше не повторится. Ни за что и никогда!

Я не настолько глупа, чтобы думать, будто этот детский, наивный поцелуй для такого, как Демьян, может что-то значить.