Майор и волшебница

Скорее уж они рады и веселы, что возвращаются к своим. Но это только девятерых касается, с десятым сложнее. Угрозы от него не исходит, но пышет такой ненавистью, злобой… – Она зябко перевернулась. – Они идут быстро, скоро будут здесь…

Девять веселых и один пышущий злобой – это вполне укладывалось в некую прекрасно знакомую схему. И все же… Береженого бог бережет – на войне этому правилу нужно следовать особенно ревностно. Ходит же в Сибири с незапамятных времен поговорка: самый опасный зверь в тайге – это человек…

Без труда высмотрев подходящую толстую ель, способную полностью укрыть Линду от самых внимательных взглядов с той стороны, я взял Линду за плечи и легонько подтолкнул туда. Она поняла, укрылась за стволом, но глянула на меня чуточку недовольно, словно я делал какую-то ошибку.

Я встал за другую ель, расстегнул кобуру, которую давно уже на немецкий манер таскал слева на животе (да простят меня ревнители уставов, но так гораздо удобнее, пистолет можно достать быстрее, не закорючивая руку назад). Вынул надежный, хорошо пристрелянный «вальтер», доставшийся от того одноглазого эсэсовца, в недобрый для себя час попавшего мне на мушку в Польше. Снял с предохранителя – патрон и так всегда был у меня в стволе. И стоял, держа пистолет дулом вверх, напряженно всматриваясь в зеленую стену леса.

И через несколько минут расслабился полностью, сунул пистолет в кобуру – они показались между деревьев. Один маскхалат, второй, третий… Мазуров шел первым, за ним – Савушкин, за ним – Тимохин. А вот четвертый выглядел совершенно иначе: долговязый, бородатый экземпляр в синем мундире кригсмарине, с солидным набором золотых шевронов на рукавах, без фуражки. Его фуражку нес шагавший следом Колька-Жиган. Руки, как «языкам» и полагается, связаны за спиной, морда и в самом деле пышет лютой злобой – так и сожрал бы всех без соли и без хлеба. Дробыш несет солидный черный портфель, туго набитый, явно из натуральной кожи, с затейливой монограммой золотого цвета – ага, невеста у нас с приданым… В званиях вермахта, люфтваффе и СС я разбирался прекрасно, а вот в военно-морских – почти что и нет, очень уж редко попадались мне моряки. Но, судя по роскоши шевронов и золотистым дубовым листьям на козырьке фуражки, это не мичманок или боцман, это даже не лейтенант – повыше чином будет. Молодцы, ребята!

Когда переднему, Мазурову, оставалось до меня метров десять, я нарочито неторопливо вышел из-за дерева. Ничуть не боялся, что они пальнут по мне сгоряча – не те ребята, чтобы палить сгоряча, тем более в полностью очищенном от немцев лесу. Трое передние, правда, тут же вскинули автоматы, но сразу же опустили и не замедлили шага – узнали, черти.