Магия белых ночей (сборник)

– Простите, – я потупилась, взгляд упал на папку, из которой торчали листы, в том числе тот, при виде которого мою ладонь обдало холодом. – Что за…

Я присела и провела рукой над папкой, а потом потрясённо посмотрела на капитана.

– Уверены? – он поднял папку и раскрыл её. – Аглая Юрьевна Симаходская. Но ведь она… брюнетка!

– Что? – я тоже выпрямилась и через плечо заглянула в личное дело.

– Вот описание: росту среднего, тёмные волосы, серые глаза, на шее – родинка… – Алексей продемонстрировал мне описание, которое всегда составляли на воспитанницу.

– Допустим, в цвете глаз можно и ошибиться, – задумчиво произнесла я. – Но и цвет волос изменить нетрудно.

– Иллюзия? – насторожился Мезенцев. Я снисходительно взглянула на него:

– Экий вы, Алексей Фёдорович! Про парики никогда не слышали? Ладно, надо бы адрес Аглаи узнать.

– Дак это мы мигом! – обрадовался он.

Мигом узнать не получилось. В Смольном адрес был только родителей, кои проживали в Орловской губернии.

– В Особую канцелярию надо ехать, – вздохнул Мезенцев, как только мы вышли из Смольного. Он с какой-то грустью посмотрел на всё ещё гуляющих девушек, а потом перевёл взгляд на ограду, аккурат туда, где обычно стоял. Я сердито отвернулась, хотя сердце и защемило от воспоминаний.

– Нам ехать надо, – оборвала я капитана и первой заскочила в карету, не дожидаясь помощи. Это было ошибкой. Мезенцев поднялся следом и сел, но не рядом, на напротив, так чтоб видеть моё лицо.

– Варвара Михайловна, нам поговорить надобно.

– Нам не о чем разговаривать, Алексей Фёдорович, – отозвалась я со всей строгостью, на которую была способна. – И более давайте прошлое не тревожить.

В этот момент, как назло, карета наехала колесом на камень, меня подбросило куда-то сперва вверх, а потом – вперёд, прямо на капитана.

Кажется, я заехала ему головой в челюсть.

– Простите, – я подняла голову и хотела отсесть на свое место, но меня удержали.

– Алексей Фёдорович!.. – я возмущённо уперлась ладонями ему в грудь и подняла голову. Его лицо было близко, очень близко. И смотрел он… Лучше бы и вовсе не смотрел, чем так! Я невольно облизала разом пересохшие губы. Это оказалось последней каплей. Мезенцев стиснул меня в объятиях так, что б я не могла пошевелиться, а потом… Поцеловал! Я хотела было возмутиться, но… в его объятиях было так тепло, а поцелуй кружил голову.

Голос кучера заставил нас опомниться.

– Да как вы… да… – от возмущения я не могла найти слов. И не только от возмущения: голова всё ещё кружилась, а по телу разливалась томная нега. – Я вам не Каменская, чтобы со мной так!

Я выскочила из кареты. Как назло, подол платья зацепился за ступеньку, я дёрнула, раздался треск.

– Ну вот, ещё и это!

В носу противно защипало, а глаза стали подозрительно мокрыми.