ЛВ 3 (СИ)

Затем замер, словно забыл что-то, или только сейчас понял. На меня посмотрел, на руки мои слабые, да быстро из пузырька пробку вынул, и открытый уже мне передал. Улыбнулась заботе такой, когда даже в мелочах позаботился, и ни спрашивать не стала, ни сомневаться. Как есть взяла, кое-как приподнялась, да все до дна пусть и с трудом, но выпила.

О том, что на пол рухнула, поняла, лишь когда покатилось что-то прочь звеня.

Тогда и глаза открыла, и догадалась что сознание потеряла, пусть и на миг, но потеряла, и что пузырек укатился куда-то в темноту и не доползу я до него. Ну, так если подумать, доползла бы, только стон глухой, полный отчаяния и бессилия заставил вспомнить, что не одна я тут. С трудом на бок повернулась, на бледного, такого бледного, что и смотреть страшно Агнехрана посмотрела, а он с таким отчаянием в ответ, что захотелось яблоко от блюдца забрать, связь прерывая.

— Нет, только не это, Веся, — простонал, словно понял, о чем думаю.- Да, тяжело тебя видеть такой, спорить не буду, но не видеть тебя, от неизвестности подыхать, оно в сотни раз хуже. Не прерывай связь, я же с ума сойду.

И я не стала.

Легла как смогла, в плед пуховой закуталась, да на охранябушку посмотрела, а в голове словно шум нарастает, но и легче становится, тепло в груди разливается. Хорошие он травы подобрал, правильные, только вот:

— Значит, сам варил? — спросила шепотом.

— Сам, — глухо ответил, сглотнув судорожно.

Усмехнулся с горечью какой-то странной и добавил:

— Знаешь, для себя бы не стал, у целителя взял бы, а для тебя… тебя доверить никому не смог. Ты прости.

— За что? — и в правду не поняла.

— Горькое вышло, — объяснил Агнехран. — Знаю, что гадость, сам пробовал, но смягчить горечь не рискнул. Прости.

Улыбнулась ему, а сама только сейчас поняла — и в правду горько, очень горько, но согрелась вот, и глаза открытыми держать уже не так трудно.

— Ты улыбнулась, — тихо произнес охранябушка, на меня глядя, — счастье мое, я на твою улыбку готов смотреть вечно.

— А я в твои глаза, — не знаю, почему сказала.

Как-то само вырвалось, непроизвольно совсем. И взгляд отвела быстро, и поняла вдруг, что лежу не знаю в каком виде, волосы не чесаны, умываться то умывалась, леший помог, а вот волосы встрепанные, да и сама не лучше, и…И что же это я делаю? И как-то сразу стыдно стало, и смутилась, и что ж творю-то, нельзя же так! И…

— Глаза не совсем мои, — вдруг произнес Агнехран.

И я о сомнениях своих всех разом позабыв, удивленно на него посмотрела.

— Они когда-то голубые были, — продолжил маг.

Вроде так спокойно продолжил, размеренно, а сам что-то искал судорожно, перебирал в ящике стола своего.

— А… а потом что? — спросила, любопытства не сдержав.

— А потом намудрил с заклинанием ночного зрения… да где ж она, чтоб ее! — непонятно на что выругался.