ЛВ 3 (СИ)

— И что, в темноте видишь? — я поудобнее легла, руку под голову положила.

— Не так как хотелось бы, — он все еще искал что-то. — Но лучше, чем прежде. А, вот!

И достал из стола коробочку. Размером с ладонь, золотой лентой красиво перевитую. Подарочная упаковка была, такую покупают в подарок, подарком и вручают. В особенно дорогих магазинах подарки именные делают, вот и на тут поверх коробочки было выгравировано «Для Веси». Глянул маг на гравировку, на ленту золотую, на меня никакую, да одним движением порвал и обертку, и ленточку. Крышку снял, и мне открытую коробочку протянул.

— Осторожно, не рассыпь, — попросил, видя как руки у меня дрожат.

И я осторожно. Осторожно взяла, осторожно на пол положила и дыхание задержала, увидев, что внутри оказалось.

Это был мармелад.

Ягодный, очень дорогой, очень полезный, очень… для меня. Совсем весь для меня. Где каждая мармеладка была из тех ягод и фруктов что я люблю. Малина, земляника, яблоко, смородина, морошка.

— Спасибо, — прошептала, стараясь слезы навернувшиеся сдержать.

— На здоровье, — очень тихо, ответил он."

"На него я не смотрела, казалось взгляну только и слезы сами с ресниц покатятся, так что на мармелад смотрела, выбирая. Выбрала яблочный…Да зря видимо, был у него привкус горечи. Горечи по загубленной мною посаженной яблочной роще, что пришлось погубить мне же. Больно…

— Знаю про яблони, — вдруг сказал Агнехран. — В приморье яблоневые саженцы закупил, Савран купец твой, уже перевозит, мужики деревенские сажать помогают. Сорт хороший, быстро растет, плодоносит уж на второй год. Не печалься, хороший сад будет, лучше прежнего.

Замерла я. С мармеладкой во рту, со слезами на глазах, на мага смотрю и только одно сказать смогла:

— Как?..

Улыбнулся, платок достал, мне протянул, да едва взяла, он тем воспользовался — к пальцам моим прикоснулся. На мгновение сжал, словно удержать хотел, но отпустил. Себя превозмогая отпустил. А когда лицо вытерла, об одном попросил:

— Связь не разрывай.

Да как же это «не разрывай»? У меня сил не много, то что говорить могу уже чудо, а сколько смогу, я же не знаю…

— Пожалуйста, Веся.

Вроде говорит, только говорит, а такая тоска в голосе, такая боль, такая мольба.

— А ты сам-то как, охранябушка? — спросила, руку под покрывало пряча, да сильнее закутываясь.

— Хорошо, — улыбнулся он, да только у меня глаза сами закрывались, так что может и почудилось, — теперь хорошо… Спи, моя Весенька, спи.

***

Ночь…

Утро…

Тепло ладони, что сжимает мою ладонь, такое надежное, родное тепло, и касание нежное, осторожное, такое бережное.

Стук в дверь, и чей-то голос издали:

— Лорд Агнехран. Господин?

— Исчезни! — хриплый голос охранябушки.

— Но император…

— Исчезни.

— Вас понял, — стушевался кто-то далеко.

И, кажется, исчез.

Вот только сон исчез тоже.