Обрученные луной

Последнюю миску налил себе и напоказ поскреб черпаком по пустому котелку, ухмыльнувшись:

— А на твою долю, Волк, не осталось. Ничего, потерпи, в Арзине тебя наш вождь угостит по заслугам. Хотя жир к зиме тебе все равно набирать незачем. Вряд ли ты до нее доживешь.

Хольм промолчал, даже не шевельнувшись на полу клетки. Да, он Волк, а не дворовая шавка, что бросается на забор в глупой бессильной злости. Только снова заметил, как хмурятся Коты. Не все, но двое-трое из сидящих у костра — точно. И еще увидел, что между воинами Рысей словно пролегла невидимая черта, причем не одна. Ивар с Даррасом сидят рядом, и возле них пустое место, с которого встал Рисал. Близнецы держатся наособицу и поодаль от всех, а Гленн, Ортон и Кинар сели подальше от Ивара и поближе к лежанке девушек.

Вот оттуда и прозвучал тихий голос, от которого замерли все, а у Хольма сладко и болезненно потянуло внутри:

— Ты забываешься, Рисал, — сказала Лестана негромко, но ясно и холодно. — Вину и наказание этого Волка определит суд моего отца. До тех пор с ним следует обращаться достойно. И позволь напомнить, что я еще жива и не лишена титула. Это земли Рысей, даже преступник на них не должен остаться голодным, подобное оскорбляет мою честь и честь моей семьи. Если ему не хватило еды, отдай мою долю.

На несколько мгновений стало так тихо, что был слышен лишь треск веток в костре. А потом Рисал буркнул:

— Прошу прощения, госпожа.

Нерешительно глянул на свою миску, словно хотел сунуть ее Хольму, но теперь уже вмешалась Кайса.

— Так, ну-ка все быстро прижали уши и слушаем меня! Никто без еды не останется. Леста, тебя это тоже касается. Только попробуй мне все не съесть! А уж одного-единственного Волка я как-нибудь накормлю.

Покопавшись в сумке, она выудила оттуда кольцо копченой колбасы, добавила кусок хлеба и протянула это Хольму через прутья решетки. Он молча взял, ругая себя за то, что не может ничего сказать, даже поблагодарить. И ведь понимал, что надо! Но в горле стоял тяжелый горький ком.

Лестана за него заступилась! Пусть даже не именно за него, а просто за справедливость, но все равно…

Он сжал еду в руках так, что будь это чье-то горло — удавил бы. Рыси молча, без обычных разговоров, выхлебали суп, и Кайса собрала миски. А Хольм все никак не мог заставить себя съесть колбасу, хотя понимал, что это не подачка. Не мог — и все тут.

— Гленн, ты на страже до полуночи, — спокойно уронил Ивар, словно ничего не случилось. — Потом разбудишь Рисала. Давайте ложиться, завтра нужно ехать, как только лошади с повозками будут. Лестана, как ты?

— Хорошо, братец, — послышался такой же тихий, но какой-то бесцветный голос Рыси. — Нет, Кайса, извини, я не хочу. Совсем не хочу. Я завтра утром поем, обещаю.