Ложь во имя любви

Единственным ее желанием было очутиться как можно дальше от этого дома.

– Ни на чем, – пробормотала она смущенно. Его сверкающие темные глаза, казалось, пожирали каждую черточку ее тела, смущая и нервируя ее. Усилием воли Алекс отвела глаза и невидяще посмотрела в сторону.

– Я хочу насладиться тобой сегодня, – услышала она его голос.

Как он странно выражается. Никогда еще мужчины так не говорили с ней. Видимо, это можно объяснить тем, что английский язык не является для него родным.

По выражению его лица Алекс почувствовала, что Костос очень серьезен.

– Удивлена? Странно. – Костос поднял черную соболиную бровь, а в его глазах зажглись насмешливые огоньки. – Ты была не очень щепетильна, когда сказала, что пойдешь на все, лишь бы увидеться со своим сыном. Отчего же ты остановилась на полпути?

Алекс приложила руку к виску, пытаясь мыслить здраво и найти рациональное зерно в том, что с ней произошло. Что же делать дальше? – спрашивала она себя, стараясь не думать о том, что она натворила.

– Ты считаешь, что это справедливо – заманивать меня в Лондоне, а сейчас изображать из себя недотрогу? – поморщился Костос.

Справедливо ли? О какой справедливости он говорит? Разве она его заманивала? Сходя с ума от страха за Патрика, она, как умела, шла к своей, только ей видимой цели, не оглядываясь ни на кого.

– Но ты ведь умный человек. Не хочешь же ты переспать со мной только для того, чтобы восстановить попранную справедливость, – поторопилась проговорить она, нервно сгибая и разгибая пальцы. Она смотрела на Костоса широко распахнутыми глазами, не зная, как еще его убеждать. – Это было бы глупо и неразумно.

Костос откинул свою красивую черноволосую голову назад и рассмеялся. От этого смеха у нее мурашки побежали по коже. Он по-хозяйски оглядел ее фигуру, затем легким движением снял пиджак и небрежно бросил его на пол, расстегнул воротник рубашки и развязал галстук.

– Сегодня ночью я вовсе не собираюсь быть разумным. Каким угодно, но только не разумным, – протянул он с иронией в голосе и, вытянув рубашку из брюк, начал медленно ее расстегивать.

Алекс как зачарованная не могла отвести от него глаз. Сначала показалась тонкая полоска его загорелой груди, изредка поросшая темными волосками, а затем он сбросил рубашку и остался голым по пояс, а его рука потянулась к верхней пуговице брюк. Он являл собой олицетворение мужской силы и уверенности. – Ты ведь меня совсем не знаешь...

– Я узнал уже все, что мне было нужно. – Костос быстро подошел к Алекс, поставил ее на ноги, а затем спустил легкий пиджак с ее плеч, дав ему упасть на пол.

Он не мог оторвать глаз от открывающейся ему роскошной груди под легкой блузкой на бретельках. Чувственная улыбка исказила красиво очерченные губы Костоса.