Ложь во имя любви

Алекс взглянула на Костоса и была поражена теплой улыбкой, которая осветила его лицо. Потрясенная, она почувствовала прикосновение его теплой руки. Его глаза страстно блестели и всматривались в ее лицо с таким пылом, что ее охватил жар.

Костос взял ее за руку, и они вошли в следующую дверь. Горячий поток солнца вливался в комнату через растворенные двери террасы, освещая ореховое бюро, письменный стол и полки с книгами. Костос нежно вынул заколку из ее волос и небрежным жестом отбросил ее в сторону.

– А теперь, дорогая, мы сделаем то, о чем я мечтал с того самого момента, как увидел тебя... Мы пойдем в спальню, и я доставлю тебе неземное удовольствие. – Он был серьезен как никогда.

Бирюзовые глаза Алекс широко раскрылись. Сердце бешено запрыгало в груди, соски внезапно затвердели и заныли, пламя внизу живота разгоралось все жарче. Множество разнообразных чувств раздирало ее.

Фантазии – это одно, в действительности же все выглядело по-другому. Одно дело – смотреть на него и, сидя на безопасном расстоянии, представлять, как он касается тебя, как целует тебя, а совсем другое дело – когда твои рискованные фантазии начинают претворяться в жизнь.

– Прошу прощения, но... – робко начала она, прикусив нижнюю губу и задыхаясь.

Не слушая ее бессвязного лепета, Костос поднял ее на руки и нетерпеливо понес по длинной веренице комнат, открывая двери ногой.

– Сейчас же отпусти меня! – В отчаянии Алекс не знала, что делать.

– Не нужно разыгрывать из себя оскорбленную невинность, это тебе не идет. Ты уже переигрываешь, – заявил Костос тоном, не терпящим возражения, быстро поднимаясь на верхний этаж и не выпуская ее из рук. – Мне уже начинает это надоедать.

Он испытывал некое ощущение обладания, странную нежность, какой не должно было быть.

– Я предпочитаю в женщине честную и открытую страсть, а не лицемерие, – пояснил он тоном наставника и добавил, слегка раздражаясь: – Ты ведь хочешь меня, а я тебя, так в чем же дело?

– Мы так не договаривались! – вскрикнула Алекс. И... не знала, что еще сказать. Словно сквозь туман она удрученно и потерянно смотрела на Костоса.

Неожиданно их спор прекратился. Как только они вошли в просторную спальню, они оба потеряли дар речи от необычного зрелища, которое их там поджидало. Брюнетка потрясающей красоты, полностью при этом обнаженная, как гурия возлежала на широком ложе.

Она была так изящна, так изысканно сложена! Гладкая кожа, слегка позолоченная загаром, великолепная грудь, изящная талия и необыкновенно женственные бедра были, без сомнения, созданы самими богами Эллады. Каждый сантиметр ее тела был призван зазывать и соблазнять, а водопад длиннющих шелковых волос каскадом струился на простыню светлых тонов.