Ложь во имя любви

Растерянная от этой ослепительно бесстыдной наготы, Алекс залилась краской и постаралась высвободиться из рук Костоса. Тот просто окаменел, не в силах сдвинуться с места, затем прошептал что-то на своем родном языке. По ярости, прозвучавшей в его голосе, Алекс заключила, что это несомненно было какое-то ругательство. Костос буквально швырнул Алекс в мягкое кресло, стоящее прямо у порога спальни, чуть не сломав ей шею.

Алекс только и оставалось делать, что наблюдать за тем, как взбешенная красотка вскочила с кровати. Ее темные, как сливы, глаза метали молнии, а алые губы, всего секунду назад призывно улыбавшиеся, извергали что-то негодующее и неистовое. Готовая вцепиться в Костоса как тигрица, она заверещала так, что, казалось, стекла задрожали в оконных рамах.

Костос резко побледнел, что было неожиданно при его смуглой коже. Он опять что-то прошипел по-гречески, с ненавистью глядя на женщину. Потом торопливо схватил покрывало и яростно швырнул его соблазнительнице. Алекс видела, как у него дергается щека. Затем он взглянул на Алекс и довольно холодно проговорил: «Извини», выходя из комнаты.

Слегка прикрываясь тонкой тканью, красотка подошла к Алекс, как только дверь за Костосом закрылась.

– Костос говорил с тобой по-английски. Ты, иностранная потаскушка!

Не успев прийти в себя от изумления, Алекс испугалась, что сейчас алые длинные ноготки женщины вцепятся ей в волосы. В своем воображении она представила себе дикую сцену женской драки из-за мужчины. Боже, куда она попала? Она не вполне была уверена, имеет ли право эта штучка изрыгать проклятия на кого бы то ни было. Может, она бывшая любовница Костоса? А может, даже и не бывшая?

Эта сцена, к счастью для Алекс, не имела продолжения, так как в комнату вбежали трое служанок и вывели рыдающую женщину вон.

Какое-то время Алекс слышала, как женщины раздраженно переговаривались по пути к выходу, а затем хлопнула входная дверь. Воцарилась тишина. Алекс чувствовала себя ужасно нелепо. Она вспомнила, как Костос говорил ей при их первой встрече, что женщины бросаются на него, но не могла же она подумать, что так оно в буквальном смысле и есть. И вообще, зачем она-то нужна ему, неуверенная в себе простушка, если такая роковая женщина, горя нетерпением, ожидала его в постели?

Задумавшись, она не сразу заметила, как в комнату почти неслышно вошел Костос. Костос приближался к ней, и, наблюдая за ним, Алекс испытывала трепет. С каждым его шагом где-то в глубине ее тела зарождалась нервная дрожь. Он был все ближе и ближе, и трепет нарастал, охватывая ее всю и спускаясь все ниже, ниже и ниже...

Приседая перед ее креслом, он лениво спросил:

– Итак, на чем мы остановились?

Алекс в изумлении взглянула на него. Поистине, его самоуверенность не знала предела.