Ложь во имя любви

– Ты и вправду так наивна, что полагаешь, что я не подумал о своей выгоде в нашей сделке? Не бойся, я позабочусь, чтобы у нас обоих были развлечения на любой вкус.

Он с ироничной улыбкой вглядывался в ее милое раскрасневшееся лицо, потрепал по голове, а затем так же неожиданно отпустил ее тогда, когда она меньше всего этого ожидала.

– О чем ты говоришь? – спросила Алекс, упрямо приводя свои волосы в порядок, то есть снова скручивая их в тугой жгут и закрепляя сзади.

Потаенная чувственность, сквозившая в его голосе, не давала ей покоя.

– Скоро узнаешь, – сказал он, загадочно усмехаясь.

Успокоенная тем, что она скоро увидит Патрика, Алекс надеялась, что теперь ее сердечный ритм вернется в норму. Однако ее ждало еще не одно потрясение. Прежде всего, шикарный интерьер самолета, который она наконец смогла рассмотреть, и салон величиной с квартиру ее покойной кузины, тоже весьма немаленькую, поверг ее в шоковое состояние.

Раньше Алекс никогда не думала о Костосе, как о человеке с многомиллионными доходами. Если не задумываться о том, как он красив, то можно сказать, что он ничем не отличался от миллионов других молодых мужчин его возраста. Теперь же, видя баснословную роскошь, окружающую его даже в самолете, а также раболепное отношение к нему команды его личного лайнера, готовой лезть из кожи вон ради любой его прихоти, она стала понимать, почему он ведет себя так, словно он пуп земли.

Сидя в кожаном кресле, которое можно было приспособить к любому положению тела, обложенная со всех сторон книгами, газетами и журналами на любой вкус, Алекс казалась самой себе счастливой победительницей телевикторины, выигравшей экзотический отдых на всю жизнь.

Предупредительные бортпроводницы были готовы предугадать каждое ее желание, а еда была настолько вкусной, что ей пришлось призвать на помощь всю свою силу воли, чтобы не наброситься на вкуснейшие десерты. Однако Алекс чего-то не хватало, чтобы ощущать полную идиллию.

Неожиданно девушка поймала себя на том, что она почти непрестанно смотрит на Костоса, который сидит в другом конце салона. Сначала Костос просмотрел стопку газет, разложенных на столике по степени важности. Затем он занялся кипой папок, лежащих перед ним. Деловые бумаги, видимо, неотложно требовали его внимания.

Он был так углублен в работу, что совсем не замечал ее, а она не могла глаз отвести от его худого аристократического лица, великолепной фигуры, скульптурной линии его скул, великолепия тонкого носа, густых темных ресниц, окаймляющих глаза, и страстного изгиба подвижных губ.

Алекс поняла, что могла бы весь день вот так разглядывать Костоса Сикельяноса. Он притягивал ее к себе, хотя она не находила тому причины.