Ложь во имя любви

Она не ослышалась? Действительно ли он сказал это? Он хочет ее? Она смотрела на него как зачарованная. Не было похоже, что он шутит. Он был абсолютно трезв и не походил на мужчин, которые имели обыкновение рассказывать ей о том, как их бросила очередная девушка. Таких мужчин, как он, девушки в здравом уме не бросают. Неужели он и впрямь находит ее привлекательной, ту, которую отвергали столько раз? Мужчина, как будто вылепленный из ее снов, находит ее желанной?

– Честно? – еле слышно переспросила она, наклоняясь вперед, готовая слушать его снова и снова.

Ее глаза молили его повторять эти слова, убеждать ее в том, что она – самая лучшая во всем мире.

Костос склонился к ней, запустив длинные смуглые пальцы в гриву белокурых волос, властным жестом укладывая ее голову на подушки. Прикованная его гипнотическим взглядом, она не могла пошевелиться, не могла отвести глаза, ощущая свою зависимость от него и в то же время свою женскую власть над ним. Весь мир исчез, в нем остались только они двое, неотрывно глядевшие друг на друга.

Алекс не могла пошевелиться, даже если бы от этого зависела ее жизнь. Она всматривалась в его лицо, видела высокие скулы и дерзкий прямой нос. Высокомерное суровое лицо. Его большие, с густыми ресницами глаза стали такими темными, что ей казалось, что она погружается в бездонную глубину.

Алекс перевела взгляд на точеный рот. Тонкая верхняя губа намекала на некоторую жестокость нрава, нижняя же, полная, говорила о щедрости и великодушии натуры, а ее плавный изгиб – о чувственности. Она смотрела на его губы, и желание коснуться их своими губами было почти непреодолимым. Она знала, как приятно будет прикосновение этих теплых губ, какими они будут чуткими и твердыми, когда заскользят по ее рту. Помимо своей воли она жаждала оказаться в его объятиях.

Алекс сделала было слабую попытку запротестовать, но он взял ладонями ее лицо и приблизил к себе. Его рот мягко нашел ее губы.

Алекс радостно откликнулась на эти вольности, ей даже не пришло в голову сопротивляться. Губы ее раскрылись, и язык Костоса погрузился в медовую сладость ее рта.

Сильные, мощные ощущения смели слабые препоны, которые Алекс пыталась возвести. Это был уже не нежный поцелуй, но ласка разгоряченного мужчины, требовательная, настойчивая. Алекс впустила его жаркий язык, обвивая руками его шею. Она покорно отдалась его объятиям, покоряясь его жаркой страсти. Он упоенно целовал ее, наслаждался раскрытыми навстречу ему губами, до боли сжимал ладонями нежное лицо.

Они страстно целовались бесконечно долго, прежде чем смогли оторваться друг от друга. Где-то в глубине ее тела родился стон, это чувство наполнило ее таким острым желанием быть с ним, что она, испугавшись, поспешила вернуться к действительности.