Ложь во имя любви

Это можно было объяснить только одним – она, видимо, была просто превосходной актрисой, которой одинаково хорошо удавались и роли простушек, и роли коварных искусительниц.

Всего несколько часов назад, когда Алекс узнала о неизбежном расставании с сыном, Костос был искренне обеспокоен ее душевным состоянием. Ее продолжительная истерика не оставляла сомнений в характере ее чувств к мальчику. Но, как следует подумав об этом на досуге, он пришел к выводу, что это было чистой воды притворством, и больше ничем. Ну что ж, видимо, ей давно пора преподать необходимый урок – с кем стоит играть, а с кем нет.

Легкая улыбка коснулась красивых губ Костоса. Пока мальчик будет привыкать к новому окружению, учить язык, присутствие его матери рядом с ним вовсе не помешает. А потом, когда у Патрика появятся новые привязанности и друзья, можно будет с легкой душой распрощаться с Алекс. К тому времени она ему наверняка надоест.

Конечно, известие о том, что он привез с собой какую-то женщину из Лос-Анджелеса и содержит ее в своем доме на острове, будет не очень просто скрыть от отца и других родственников. Наутро об этом будут знать все Афины. Распространение сплетен и досужих домыслов со скоростью света было главным занятием слуг и домашней челяди. Но если он не будет афишировать их с Алекс отношения, не будет показываться с ней в свете, все закроют на это глаза, пока он холост.

Кроме того, он надеялся, что слухи о женщине в его особняке быстро долетят и до ушей Софии. Это будет его маленькая месть ей. Костос самодовольно улыбнулся, вспоминая о девушке, на которой он мечтал жениться в далекой юности и которая, казалось, тоже любила его, но вычеркнула его имя из своего сердца в то же мгновение, как только взгляд любвеобильного Георгоса, стоявшего тогда во главе компании, упал на нее.

Желание стать полноправной и единственной хозяйкой усадьбы и стремление купаться в роскоши погасило зарождающееся чувство. София предпочла не очень молодого, но еще симпатичного президента компании студенту, только начинающему свою деловую карьеру. Хотя девушка и была вдвое младше брата Костоса, она не задумываясь стала его женой. Самым печальным было то, что после смерти Георгоса София, теперь уже его вдова, стала вести себя с Костосом с непозволительной в ее положении вольностью, надеясь наверстать упущенное и не желая уходить в тень.

Сбросив с себя груз воспоминаний, Костос тяжело вздохнул. Неужели я вечно обречен расплачиваться за ошибки своего брата? – с неожиданной горечью подумалось ему. За что ему такое наказание? Вот и сейчас он оказался один на один с еще одной из покинутых Георгосом женщин, с бессердечной искательницей приключений, которая даже бровью не повела при известии о том, что отец ее ребенка умер.