Кошка в сапожках и маркиз Людоед

- Иногда надо решать всё за других, - проворчал он, пощипывая седой ус, - иначе счастья не видать.

Возвращаясь в замок, я кипела от возмущения, и отвечала на болтовню Марлен невпопад. Когда мы проходили мимо городской школы, там как раз была перемена. Ученики высыпали на улицу и носились взад-вперёд, осыпая друг друга градом снежков, валяясь в снегу и барахтаясь там, как воробьи в пыли. Девочки не отставали от мальчиков, и их звонкие голоса звенели на всю улицу.

Марлен замедлила шаг, и я очнулась от собственных переживаний.

- Хочешь поиграть с ними? – спросила я девочку.

Та молча покачала головой, но продолжала смотреть на детей во все глаза.

- Слушай, - сказала я, присаживаясь перед ней на корточки, - я ужасно замёрзла. Давай-ка заглянем к мадам Саджолене? Заодно похвастаемся, что ты преотлично играешь на тамбурине!

То, что Марлен сразу и с радостью согласилась, было красноречивее всех слов. Держась за руки, мы добежали до школьного крыльца под градом снежков, и со смехом ввалились в класс, где господин Бланкир проверял ученические тетради.

При нашем появлении он поднял голову и даже протёр очки, будто не верил собственным глазам.

- Вот, решили немного погреться, - сказала я небрежно, - а заодно поболтать с мадам Саджоленой. Вы позволите, месье?

- Конечно, конечно, - забормотал он, поднимаясь из-за стола. – Сейчас позову жену…

Вскоре мы с Марлен сидели за последней партой, прихлёбывая чай из одной кружки, и Марлени болтала, не затихая, рассказывая дочери господина Лиленбрука, как прекрасно она провела время, и как мило получается новомодная песенка, которую мы разучивали.

Саджолена слушала очень внимательно, не перебивая и подбадривая Марлен улыбкой, но в глазах молодой женщины я видела грусть. Весело ли ей слышать, что отец пригласил домой полгорода, а родную дочь и внуков видеть не хочет?..

- Когда я разговаривала с месье Лиленбруком, - сказала я, когда Марлен взяла паузу, чтобы перевести дух, - он вспоминал, как рассказывал вам сказку про Белоснежку.

Взгляд Саджолены затуманился, она улыбнулась, но улыбка тоже была с грустинкой.

- Удивлена, что он заговорил с вами об этом, - сказала она сдержанно. – Обычно господин Лиленбрук не такой разговорчивый, и совсем не сентиментальный.

- Вы не думаете, что пришло время помириться? – спросила я у неё. – Прошло столько лет, забываются любые обиды. А в вашей семье, собственно, и обид особых не было.

- Это невозможно, - тут же ответила она. – Вы не знаете его. Он никогда не меняет своих решений.

Поговорить дальше нам не удалось, потому что в класс ворвались ученики – кто-то что-то не поделил, или кто-то сунул кому-то за шиворот снежок, но все дети так глазели на Марлен, что догадаться об истинной причине было несложно.