Кошка в сапожках и маркиз Людоед

Они ведь пролежали несколько дней в озере, пока их нашли.

- В закрытых? – что-то тревожно тенькнуло в моей голове, но домыслить эту новость я не успела, потому что теперь уже Лиленбрук задал мне вопрос.

- Но давайте не будем о покойниках, - сказал он. – Это не лучшая тема для разговора с молодой девушкой. Признайтесь лучше, что между вами и Ноэлем? Знаете, я был бы рад, если бы вы ответили ему взаимностью. Он очень достойный и благородный человек, но ему так не хватает женской любви и ласки. Он ещё не сделал вам предложение?

- Что, простите? – пробормотала я и благополучно уронила блюдце.

Хотя в зале было шумно от девичьей стрекотни, звон разбитого фарфора услышали все, и все оглянулись на нас.

- Ничего страшного, - замахал рукой господин Лиленбрук. – Сейчас позову Флоренс, чтобы она убрала…

- Не беспокойтесь, - остановила я его. - Я виновата, я и позову вашу мадам Флоренс. Прошу прощения, - я улыбнулась девицам, кивнула Марлен и вышла из зала.

Но если таким образом я собиралась избежать щекотливого разговора, господин Лиленбрук намерен был его продолжать. Хозяин дома вышел в коридор следом за мной.

- Вы не виноваты, - сказал он, посмеиваясь. – Это я вас испугал. И это мне надо просить прощения, что был слишком прямолинеен. Но старикам это можно, так что будьте снисходительны.

- Конечно, месье, - ответила я сдержано. – Забудем об этом, только и всего. Где у вас кухня?

- Я провожу, - он пошёл вперёд, указывая дорогу, а я насторожилась, догадываясь, что не просто так он отправился со мной до кухни.

И точно – как только Флоренс была отправлена с метлой, совком и тряпкой наверх, господин Лиленбрук вернулся к интересующему его моменту.

- Значит, Ноэль ещё не осмелился, - сказал он, когда мы поднимались по лестнице. – Если бы предложение было сделано, вы бы мило покраснели, смутились, а вы испугались.

- Послушайте, месье, - я остановилась и посмотрела ему в глаза, - а вам не кажется, что вы не должны вмешиваться в чужую жизнь?

- Не кажется, - сказал он. – Ноэля я знаю с пелёнок, он рос на моих глазах. Я был его опекуном, потом другом и – смею надеяться – до сих пор им остаюсь.

- В том, что касается месье Ноэля, - я назвала маркиза Людоеда по имени и успела удивиться, как нежно его имя ложится на язык – как мятный леденец, который оставляет во рту прохладу даже когда исчезнет, - возможно, вы и имеете право участвовать в его судьбе так деятельно. Но не в моей жизни."

"- Значит, вы ему откажете? – живо спросил господин Лиленбрук. – Но почему? Уверяю вас, Ноэль – самый достойный из всех известных мне молодых людей. Он будет прекрасным мужем.

- Успокойтесь уже, - я смягчила свои слова улыбкой. – И позвольте нам с месье Огрестом самим решать свою судьбу.

Господин Лиленбрук отступился с видимым неудовольствием.