Кошка в сапожках и маркиз Людоед

Тихо стукнула закрывающаяся дверь, но ни я, ни Огрест не обратили на это внимания.

- Вас лишат опекунства и оштрафуют, - продолжала я. – И ещё я позабочусь, чтобы в Шанталь-де-нэж больше не разводили о вас глупых сплетен. Все узнают правду! Что вы – чёрствый, эгоистичный, холодный человек, которому лишь по недоразумению доверили детскую жизнь!

Тут мне понадобилось взять паузу, чтобы перевести дыхание, и Огрест впервые заговорил.

- Высказались? – спросил он угрюмо.

- Ещё не всё! – я снова ткнула в его сторону пальцем. – Вы…

- Может, хоть отвернётесь? – перебил он меня. – Будьте добры, выскажите свои обвинения в стену. А я пока оденусь, с вашего позволения. Я, вообще-то, хотел принять ванну, если вы не заметили.

- Вы… - только тут я заметила, что Огрест, действительно, прикрывается простынёй.

Взгляд мой скользнул за него, к зеркалу, и оно услужливо показало мне отражение маркграфского тыла – без намёка на какую-либо одежду.

Я находилась в спальне у абсолютно голого мужчины, и нас с ним разделяла лишь простыня.

- Боже… - выдохнула я, машинально отворачиваясь к стене.

- Да, самое время для молитвы, - съязвил Огрест. – После такой-то отповеди.

Я слышала, как шуршит ткань, и чувствовала себя невероятно глупо. Весь воинственный запал разом потух, и грозить штрафами и оглаской уже не хотелось.

- Нам лучше поговорить завтра, месье, - сказала я голосом монашки и мелкими шажочками двинулась к выходу. - Спокойной ночи.

Но дойти до двери мне не удалось, потому что Огрест в два прыжка обогнал меня и встал поперёк дороги, опревшись ладонью на дверь, и не давая мне её открыть. На нём были только подштанники, и я невольно покосилась на его торс. Но сразу же потупилась, как и положено благородной девице.

- Куда же вы, барышня Ботэ? – спросил маркграф с угрозой, и впору было по-щенячьи завилять хвостиком, если бы он у меня был.

- Не хочу вам мешать, - сказала я скромно и потянула дверную ручку. – Принимайте ванну, месье.

- Ворвались без стука, наговорили чёрти что, - хмуро продолжал Огрест, не отпуская дверь, - а теперь решили сбежать? Не выйдет.

«Милорд, конечно, завидный жених», - совсем некстати вспомнились мне слова госпожи Броссар, и я снова покосилась на маркграфа. Такие мускулы он явно не за канцелярским столом получил. Интересно, что делал? Дрова колол? Или уголь таскал?

- Что же сразу замолчали? Куда пропало ваше красноречие? – допытывался тем временем Огрест. – Вы же как начинаете говорить – никак не остановишь, а тут пилюлю молчания проглотили?

И в самом деле, что это я? Чего тут бояться? Подумаешь, голый… уже даже полуголый мужчина…

- Вы сами виноваты, - бросилась я в наступление. Потому что всем известно, что лучшая защита – это переложить вину на другого.