Близкие люди

На черной полированной поверхности стола прямо перед его носом как будто сама по себе появилась плетенка с узкими полосками тонюсенького лаваша, потом тарелка с огурцами и помидорами, свежими и маринованными, сыр, нарезанный очень странно — не пластинками, а кубиками, и наконец — Господи Иисусе! — огромный, как стог, кусок бело-золотисто-розовой картофельной запеканки с поджаристой коричневой корочкой. При виде этого куска у Степана от голода и усталости помутилось в голове, а в желудке произошло что-то вроде молниеносной гватемальской революции.

Он упадет в обморок, если сию же минуту не съест все до крошечки. Сначала он съест этот кусок, потом положит себе все, что осталось в чугунной сковороде — ведь там же осталось, он видел краем глаза, там осталось больше половины! — а когда съест и это, он хлебом вычистит тарелку и подъест все горелки со сковородки, и только потом, после этого, он съест все огурцы, все помидоры, весь хлеб, весь сыр и что там есть еще…

— Это почти национальное блюдо, — произнес кто-то рядом с ним, — картофельная запеканка. Иван сказал, что отбивные надоели вам ужасно.

У него даже не было сил разбираться и соображать, кто именно и что именно говорит за его спиной. И в эту секунду ему не было никакого дела до того, что он услышал, стоя за дверью кабинета Саши Волошиной, и что теперь ему делать со всем этим дерьмом.

От нетерпения он урчал и похрюкивал."

"Прислонившись спиной к холодной полированной стойке, Ингеборга смотрела на него и маленькими глотками прихлебывала из керамической кружки чай. Кружка была тяжелая, стильная и дорогая. Павел Степанов, как уже успела заметить Ингеборга, любил именно такие вещи. Только сейчас он вовсе не походил на любителя дорогих вещей.

Он ел так жадно, что уши у него ходили ходуном — вверх-вниз, вверх-вниз — и двигались короткие волосы на затылке.

Спина у него была кругло согнута над тарелкой, как будто он боялся, что еду у него сейчас отнимут и он останется голодным. Он даже локоть на стол положил, как бы загораживая от всего мира свою добычу.

Ужас какой-то.

Когда зазвонил телефон, он взял трубку, продолжая придерживать рукой тарелку.

— Ваше такси приехало, — сообщил он Ингеборге и даже не подумал оторвать от стула свою драгоценную задницу, чтобы проводить ее. Впрочем, и без дальних проводов для одного вечера ей вполне хватило Павла Степанова.

— Я завтра приведу Ивана из школы, — сказала она неприязненно, решив, что все-таки нужно напомнить ему об их соглашении, — зарплату можете начислять с сегодняшнего дня. Как-никак я полдня проторчала у вас в квартире.

Он что-то согласно промычал, не отрываясь от своей запеканки, и Ингеборга с облегчением выскочила из квартиры.