Близкие люди

Он не приставал, не вздыхал, не томился, не обрастал чувством вины — чем дальше, тем больше, — не лез с расспросами, не просил извинения. На мамочку едва взглянул, упреки пропустил мимо ушей.

— Мне нужно побыстрее домой, — сообщил он ошеломленным матери и дочери. — Валь, если ты со мной едешь, я тебя жду в машине.

— Но вы же и так опоздали, — начала было теща дрожащим голосом.

— «Скорая» была три раза, — подхватила жена, но вконец обнаглевший муж не слушал.

— Ну так что? — перебил он. — Ты со мной едешь или не едешь, я не понял?

Очевидно, дела тяжелобольной обстояли не так уж плохо, потому что жена моментально согласилась ехать, и глаза ее в первый раз налились слезами.

— С ним что-то не то, — озабоченно сказала мать, как только за ним закрылась дверь, и села, нашаривая ногами шлепанцы. — Давно это с ним?

— Нет. — Валя вытерла горькие слезы и сунула платок в карман так, чтобы можно было выхватить его при первой необходимости."

"— Нет! — передразнила мать. — Ты жена, ты должна, как ищейка, все разнюхивать, все разузнавать и спуску ни за что не давать! Что это такое — взял моду! Опаздывает, и ни слова — ни где был, ни что делал, ни «извините», ни «простите»! Это твоя ошибка, Валечка. С каких это пор ты так его распустила? У меня сердечный приступ, а он смеет опаздывать, а когда является, даже про здоровье не спрашивает! Может, вы смерти моей хотите?

— Мама! — перебила Валя нервно. В этот момент у нее не было желания оценивать материнский драматический талант.

— Мама! — передразнила мать и зашлепала к холодильнику.

В ожидании зятя она целый день некоторым образом постилась, как только что выяснилось — напрасно, и теперь собиралась подкрепить упавшие силы бутербродом с «Докторской» колбаской. Дочери она не стеснялась.

Власть ее над дочерью была безгранична и безусловна. Кроме того, она была уверена, что дочь глупа как пробка и ей запросто можно внушить все, что угодно. По крайней мере отношения с зятем всегда выстраивала именно теща, и дочь еще ни разу не сделала попытки претендовать на какую-никакую самостоятельность.

Хорошая девочка. Молодец.

А этот… распустился. Давно пора укорот дать. А то еще — Боже избави — совсем из-под контроля выйдет!

— Поезжай, — велела мать, жуя колбасу, — поезжай, но с ним не разговаривай. Ни о чем. Он должен чувствовать свою вину. И спать сегодня ложись отдельно. Обязательно поплачь. Так, чтобы он видел. Как только приедете, сразу же мне позвони, а то я буду волноваться! Что это еще за фокусы!

Мать фыркнула и отрезала себе еще ломоть колбасы, а безутешная Валя, повздыхав, потащилась вниз, к мужниной машине.

Муж, совершенно бесчувственный и чужой, сидел и мрачно барабанил пальцами по рулю.