Близкие люди

 — Все по-прежнему против? Как баба-яга?

Вопрос означал, что она уже совершенно примирилась с тем, что Белов вот-вот уедет, и даже готова обсуждать с ним производственную тему. И еще это означало, что она вполне может забыть о том, что он не выносит пива, но про его дела она не забывала никогда.

Умна, ох, умна была Леля!..

И это его пугало чем дальше, тем больше, но обойтись без ее советов он уже не мог.

— А местное население, Лелечка, — ответил он задумчиво, — на то и есть местное население. Заняться им нечем, жизнь у них скучная, а мы их так шикарно развлекаем — то телевидение приедет, то депутаты из сельсовета набегут, то менты пожалуют…

— Это я все и так знаю, — перебила Леля нетерпеливо, — ты мне толком расскажи!

Пока он «рассказывал толком», она задумчиво болтала ложкой в кружке с кофе. Никакой привычки к этому аристократическому напитку у нее не было, и она старательно ее вырабатывала. Больше всего на свете Леля любила газированную воду «Буратино» и белый хлеб, густо намазанный маслом и посыпанный сверху сахаром, а вовсе не какую-то горячую коричневую гадкую жидкость! Однако приходилось привыкать.

Образ «тонкой штучки» требовал еще и не таких жертв, и Леля готова была принести все, сколько бы их ни было.

Белов замолчал и хлебнул из своей кружки, а Леля сказала задумчиво:

— Ну, то, что они не уходят, тебе только на руку. Нужно правильно их использовать, и все будет хорошо. Верно я говорю?

Белов смотрел на нее и молчал, а она продолжала как ни в чем не бывало:

— Самое главное для вас сейчас — это чтобы ваши заказчики вас не кинули. Мало ли что!.. Перестрахуется какой-нибудь козлик, решит, что если у вас труп в котловане, так с вами и дел никаких иметь нельзя…

— Я звонил Рудневу, — признался Белов неохотно. Об этом никому не полагалось знать, тем более любовнице. Тем более такой, как Леля, — рассказал ему, что у нас за дела…

— А если Степан узнает? — быстро спросила Леля. — Уволит? Он у вас с приветом, а ты через его голову…

— Не узнает, — ответил Белов уверенно, — я принял меры.

Леля искоса на него взглянула, но решила глубже в вопрос не вникать. Иногда лучше не знать, чем знать.

— Я должен ехать, — сказал Белов угрюмо. Сильное раздражение, как кофейная гуща, поднявшаяся со дна кружки, подступило к горлу, грозя залить все положительные эмоции, которыми он зарядился в Лелиной постели.

Боже мой, он и впрямь зачем-то пытается уверить себя в том, что встречается с Лелей ради постельных удовольствий!.. «Не корысти ради, токмо пользы для» — так это называет тугодум Степа.

Токмо пользы для…

— Я тебе позвеню, — пообещал Белов, поспешно зашнуровывая ботинки.

— Я надеюсь, — ответствовала Леля спокойно и чуть иронично.