Близкие люди

Куда же? Или у нас еще парочка любовниц? Или мы теперь по делам?

Зеленая машина, трясясь по выбоинам древним телом, ныряла между грузовиками и троллейбусами в крайнем правом ряду, но от «лендкрузера» не отставала.

Ты за все ответишь, голубчик!.. За все свои проделки и шалости, за предательство, за разбитую жизнь — за все! Осталось совсем немного. Ты все еще уверен, что в полной безопасности, что тебе ничто не угрожает — ну что ж, и на таких, как ты, хитрых, опытных, матерых, бывает проруха.

Это даже забавно, что ты ни о чем не догадываешься. Тем сильнее будет потрясение, когда ты наконец узнаешь обо всем.

Только тогда будет уже поздно.

* * *

Леночка позвонила, когда Степан был в мэрии, и никак не отставала до тех пор, пока он не пообещал ей, что вечером заедет. Выключить телефон он не мог — ему должны были звонить из Сафонова, где, словно подтверждая худшие ожидания, начали сыпаться как из решета нерешаемые производственные проблемы вроде некондиционных плит, которые Петрович почему-то принял, хотя должен был в ту же секунду завернуть всю партию, а возвращать ее теперь было в миллион раз труднее. Кроме плит, еще повело сваи.

Точнее, пока не повело, но у Чернова возникли сомнения, которыми он очень неохотно поделился со Степаном, только когда тот и без него заподозрил неладное. Из этих подозрений следовало, что сваи нужно загонять по новой, если не все, то по крайней мере четыре основные. Степан долго орал на Чернова, сознавая свою полную беспомощность и сатанея от этого сознания все больше и больше.

Чернов, как нерадивый приказчик, попавшийся барину под горячую руку, только повторял, что он «все исправит в лучшем виде», и Степан с полдня уехал в мэрию, отчасти потому, что ему действительно нужно было посетить это могучее учреждение, отчасти потому, что в мэрии спрятаться от Саши Волошиной было гораздо проще, чем в офисе.

А потом пристала Леночка, будь оно все проклято!..

И он поехал к ней, как будто некто невидимый и всесильный волок его на аркане, а он покорно и тупо переставлял ноги в заданном направлении и улыбался при этом слюнявой улыбкой душевнобольного.

Ну и что такого, сказал он себе, пытаясь заглушить неотвязное, как изжога, чувство недовольства собой. Подумаешь, свидание с бывшей женой! В конце концов, у него тоже должна быть какая-то личная жизнь, тем более никто не посмеет упрекнуть его в том, что он на целый вечер оставляет ребенка одного. У ребенка теперь была прибалтийская крыса, и ребенок был счастлив.

Едва заступив на работу, крыса придумала новое правило, которое неукоснительно выполнялось каждый день Теперь Иван после обеда звонил отцу и докладывал о событиях, произошедших за полдня, и о своих планах на вечер. Степан должен был выслушивать отчет и в ответ сообщать, во сколько будет дома.