Близкие люди

Но так уж я устроен…

— Ты устроен абсолютно так же, как все остальные мужики, — кокетливо сказала Леля и сунула руку под покрывало, деликатно нащупывая отдыхающее и ни на какие подвиги не способное тело, — тебе просто нужно расслабиться.

— По-моему, я уже и так расслабился, — пробормотал Белов в некоторой, впрочем, очень легкой, панике. Леля явно ждала от него продолжения банкета, а он не мог и не хотел его продолжать.

Да и домой давно пора… на самом деле.

Его жене не было никакого дела до того, где проводит вечера ее драгоценный муж, или она делала вид, что ей нет никакого дела, но Белову наличие жены было исключительно удобно. Он пользовался ею как щитом, когда ему нужно было прикрыться от чрезмерных требований или посягательств слишком активной Лели.

Вот интересно, как же он будет жить, когда бросит жену и станет частью Лелиной биографии? Куда он будет смываться, когда станет невмоготу?! Разве он сможет всю оставшуюся жизнь выносить Лелю?

Настроение испортилось окончательно, и Белов, каким-то фальшивым движением погладив Лелю по голове, перекатился на край спального «гипподрома» и поднялся.

— Ты что? — спросила насторожившаяся Леля. — Все-таки решил ехать?

— Ты же знаешь, что мне нужно, — ответил он с некоторым раздражением. Он почти всегда пребывал в раздражении после слишком активного секса. Кроме того, ему нужно было подумать. — И Степан обещал звонить, что-то там мои козлы с ярмаркой в Нижнем наколбасили…

— Можно подумать, что Степан не знает твой мобильный, — сказала Леля с легким презрением в голосе. Она знала всех, с кем работал Белов, — и начальника, и сослуживцев, и подчиненных.

— Да сам-то он по вечерам дома сидит, как сторожевая собака в будке! Так что ему никакого резона нет мне на мобильный звонить. Он считает, раз он дома, значит, и все должны быть дома!

— Ну, я тебе всегда говорила, что он идиот, — несколько непоследовательно заключила Леля, решив, что обижаться сейчас глупо и непродуктивно. — Хочешь кофе? Я сварю. Или пива?

— Лучше кофе, — попросил Белов, поморщившись. Пива он в рот не брал, но Леля все время об этом забывала, хотя ей полагалось помнить."

"Пока он в блаженной, почти обморочной истоме стоял под душем, она приготовила кофе — очень плохой — и выложила какие-то маленькие тарталетки из расписной немецкой пачки. Готовить она не умела и не любила и варку супа считала чем-то безобразно мещанским. Белов был уверен — это от того, что выросла Леля в городе Гомеле, где были свои понятия о светскости и мещанстве.

— А что местное население? — спросила она деловито, когда Белов уже кинул в свою кружку белые таблеточки сахарозаменителя и приготовился сделать первый глоток.