Освобожденный любовник

Как она сможет вынести все это?

Кормия услышала, как снова заговорила Дева-Летописица: «Вишес, твой помощник не поднял своих глаз. Фьюри, сын Эгони, тебе, как свидетелю Праймэйла, следует взглянуть на предложенную Избранную.»

Кормия задрожала, опасаясь еще одной пары незнакомых мужских глаз на своем теле. Она чувствовала себя нечистой, несмотря на то, что ее тщательно вымыли; в грязи, хотя с нее ничего не стекало. Под этим капюшоном она чувствовала себя маленькой, словно игольное ушко.

Но, будь она действительно маленькой, эти глаза не нашли бы ее. Будь она крошечной, она смогла бы спрятаться за большими предметами… скрыться от всего этого.

Глаза Фьюри прилипли к спинке трона, и он на самом деле не хотел смотреть никуда более. Все происходящее казалось неправильным. От начала и до конца.

— Фьюри. Сын Эгони? — Дева-Летописица произнесла имя его отца так, будто честь всего клана зависела от того, как Фьюри справиться с заданием.

Он взглянул на женщину…

Все его мыслительные процессы завяли на корню.

Ответило его тело. Мгновенно. Он затвердел в его шелковых брюках, его эрекция была молниеносной, невзирая на ужасный стыд за себя. Как мог он быть столь жестоким? Он опустил веки и скрестил руки на груди, пытаясь придумать, как бы умудриться пнуть себя под зад и остаться в вертикальном положении.

— Как она тебе, воин?

— Ослепительна. — Слово вылетело изо рта непроизвольно. Потом он добавил, — Достойная лучшей традиции Избранных.

— А, вот и подобающий ответ. Одобрение получено, и я объявляю эту женщину выбором Праймэйла. Заканчивайте омовение фимиамом."

"Периферийным зрением Фьюри заметил, как две Избранные вышли с жезлами, оставляющими за собой след из белого дыма. Когда они начали петь высокими, чистыми голосами, он глубоко задышал, пробираясь через цветочный букет женских ароматов.

Он нашел запах суженой. Должен быть ее, потому что он единственный в этом месте отдавался чистым ужасом…

— Прекратите церемонию, — жестко сказал Ви.

Дева-Летописица повернулась к нему.

— Они должны закончить.

— Черт та с два! — Брат встал со своего трона и взошел на сцену, очевидно, также уловив запах. Когда он подошел ближе, Избранные дружно завизжали, нарушая ряды. Когда женщины бросились в рассыпную, повсюду замелькали белые мантии, Фьюри подумал о стопке бумажных салфеток на пикнике, в беспорядке разлетевшихся от ветра по траве.

Но это был не Субботний день в парке.

Вишес натянул на суженую ее одеяние, затем разорвал оковы. Когда она подкосилась, он придержал ее за руку.

— Фьюри, встретимся дома.

Ветер, испускаемый Девой-Летописицей, начал буйствовать вокруг, но Ви стойко давал отпор своей… ну, очевидно, своей матери.

Господи Иисусе, никогда не встречал подобного.