Любовь нечаянно нагрянет

Чувствую, как бешено колотится сердце прямо у самого горла, а по спине пробегает табун нервных мурашек.

— Ну, и вопросики у вас, — глазами бегаю по стильному интерьеру салона, — Может, разблокируете двери? Дедушка волноваться будет…

Шурик несколько мучительных для нас обоих мгновений буравит меня своими настойчивыми глазами, а после, разорвав плен повисшие тишины, щелчком брелка, глухо выдыхает:

— Иди, конечно.

Пулей вылетаю на трескучий мороз, как есть с непокрытой головой.

До дома не так далеко, но это расстояние — вечность, в течение которой мне кажется, что Громов все же кинулся следом и вот-вот догонит меня.

Сейчас мне трудно понять от чего я бегу от страха быть соблазненной, или от желания самой соблазнить его. Никогда не испытывала ничего подобного и эти чувства вызывают помимо любопытства еще и дикую неловкость напополам с недоверием.

Громов взрослый, уверенный в себе мужчина. Что он смог разглядеть в такой мелкой простушке как я?

Меня все еще трясет от нервной дрожи, когда у подъезда я замечаю прилично принявшую на грудь компанию, все с теми же знакомыми лицами.

Понимаю, что незаметно проскользнуть в подъезд никак не получится, а ждать пока местная алкашня разбредется — дохлый номер.

Во-первых, дед у меня не Мороз, а я, следовательно, не Снегурочка, чтобы гулять при минус пятнадцати, а во-вторых пора бы уже баинки. Завтра тридцать первое, а я еще Оливье не крошила.

Набрала в грудь побольше воздуха и, сделав морду кирпичом, решительно пошла мимо компании.

— А чего это Ритка снова не здоровается?! — в спину раздался пьяный голос Толика.

Дорогу мгновенно преградила чья-то бугайская, слегка пошатывающая фигура.

— Ку-ку! — пьяно хрюкая, заржала «преграда» — Симпатичная у тебя соседка Толян.

— А то! Подружака моя, — Толик бахнул свою лапу мне на плечо, — Ритка.

— Диман, — раздалось со стороны двери, — Ну чё? За знакомство?

Кое-как отпихнув от себя Толика, взяла курс чуть правее, чтобы поудачнее обогнуть необъятную тушу Димана.

— Я пас, ребята."

"Хотела было прошмыгнуть мимо, но бугай своими противными клешнями, словно присосками поймал меня за рукав и потянул на себя.

— Пусти! — рявкнула не своим голосом, содрогаясь от омерзения.

Проскользнула мысль, что в последнее время меня постоянно хватаю разные особи мужского пола.

— Дерзкая, — выдохнул прямо в лицо алкогольными парами, собутыльник соседа, за что и получил — прямо кулаком в нос.

Смачно. С хрустом. Жаль, что не до крови.

— А-у-у, дрянь! — завыл он.

— А-а-а, — заныла я, ибо об его нос, расшибла себе руку, и если по степени боли можно определить степень ушиба, то я, вероятно, раздробила кости — себе.

Хватка Димана ослабла, но ему на помощь подоспел Толик, схватив за другую руку.

— Ты охренела? Так с уважаемыми людьми себя не ведут.