Любовь нечаянно нагрянет

Язык прилип не небу, а щеки опалил румянец — так стыдно стало перед Громовым за дедов пренебрежительный тон.

— Я не олигарх, — к чести Шурика на провокации деда он не велся, — А обычный строитель.

Несколько мгновений мужчины напряженно смотрят друг на друга, пока я решительно не вмешиваюсь:

— Де, что мы на пороге разговариваем? Дай пройти, и убери уже ружье, в конце концов!

Как ни странно, но Николай Иванович слушается.

Шаркает в комнату, и прячет ружье в шкафу.

Я неловко топчусь на пороге и под пристальным взглядом Громова стаскиваю куртку. Он, словно не замечая моего смятения, скидывает свои ботинки и довольно требовательно интересуется:

— Чаем угостишь?

Вот ведь наглый! Буд-то кофе дома у себя не напился?

Приглашать Шурика в гости я не планировала, но отказать было неудобно. Спиной, чувствуя дедов злобный взгляд, покивала и проводила гостя на кухню.

Он уселся на табуретку — ту самую, с которой не так давно грохнулся Шнурок, чуть поерзал и нахмурился.

— Шатается. Отвертка есть?

Я застыла с чайником в руках и невольно покосилась на застывшего в дверях деда. Он хоть и казался удивленным, но смотрел очень недобро.

— У вас, Николай Иванович, наверняка есть какие-то инструменты? — Шурик приподнялся, перевернул табуретку, деловито что-то там рассматривая.

Дед, скрипя зубами, поперся в кладовку, где была его сокровищница. Через несколько минут принес искомое и стал ревностно наблюдать, как Шурик чинит табуретку.

— Готово! — улыбнулся мне Громов и протянул отвертку обратно Николаю Ивановичу, — Спасибо."

"Если бы взглядом можно было убивать, то от Шурика уже давно осталась бы кучка пепла.

Из груди невольно вырвался смешок. Дед грозно сдвинул брови в мою сторону, и я быстренько повернулась к плите, усердно делая вид, что выбираю чай. Ага, черный или черный.

Поставила на стол варенье, нарезала бутерброды и, хотела было сполоснуть руки, как обнаружила, что вода из-под крана только холодная льется — опять колонка сломалась.

— Печалька, — выдохнула, вытирая покрасневшие от холодной воды руки, полотенцем, — Горячая ванна отменяется. Завтра придется газовиков вызывать, а кто придет тридцать первого числа.

— Дай я посмотрю, — Громов чуть оттеснил меня в сторону, попробовал несколько раз открыть и закрыть кран, а после уже не спрашивая разрешения пошел в дедову сокровищницу, заслужив злобное шипение:

— Ходит, как у себя дома!

— Деда! Он помочь хочет.

Шурик вернулся с целой кучей инструментов и, ловко сняв крышку с колонки, стал что-то там откручивать, под неустанное бурчание:

— А вдруг мы сейчас взорвемся? Осторожнее плитку не поколи! Придержи! Придержи ее с ентой стороны.