Запрет на любовь

— Ковалёва, — от накатившей злости стискиваю зубы до скрежета.

— Мне больно."

"— Объясни мне, на хрена ты это сделала?

— Александр Георгиевич! — верещит громко.

— Реально, зачем? — дублирует мой вопрос Ромасенко. — В спину толкнуть — зашкварная подлость.

— Согласен, — присоединяется к его словам Дэн.

— Ладно бы что-то в открытую сделала, а так… Она ж и правда инвалидом могла остаться или что похуже, — выражает своё мнение Вепренцева.

— Ещё и приступ этот, — кивает Горький.

— За проблемы со здоровьем этой шибанутой я отвечать не собираюсь!

— Ты отвечать будешь за то, что толкнула её, идиотка!

— Я никого не толкала.

— Толкала! — спорит Полина.

— Заткнись, убожество.

— Я всё видела!

— Мало ли, что тебе померещилось, — фыркает, закатывая глаза.

— Ну не сама же Джугели туда прыгнула? Накануне она призналась, что не умеет плавать.

— Чё вы все на меня наезжаете, алё?

— Потому что это крысиное движение, Вик, — качает головой Макс.

— И Шац ты подставила. Ей теперь попадёт. Дай Бог, чтоб вообще не уволили.

— Да и плевать. Может, и к лучшему. Вы сами ныли, что она всех достала!

— Германовна — нормальная тётка. Щас дадут нам какую-нибудь грымзу и чё? — возмущается Котов.

— Ты собираешься объясняться? — дёргаю её на себя.

— Александр Георгиевич! — вопит на максималках.

— Итак всё понятно, — вмешивается Илона. — Одурела из-за своей ревности, чокнутая.

Вика усмехается.

— Абрамов! Отойди от неё!

Физрук примчался-таки на её ор.

— Руки мне тут выкручивает. Чё за беспредел?

— Отпусти Ковалёву.

Склоняюсь к её уху.

— Будь ты парнем, живого места на тебе не оставил бы, — разжимаю пальцы.

Кривит губы, расправляя мятый рукав футболки.

— Отставить все разборки! Достаточно уже происшествий на эти выходные. Абрамов, Ромасенко, Свободный, ко мне. У остальных пять минут на сбор вещей и строимся, — суровым тоном объявляет Георгиевич.

*********

— Батя твой приехал.

— Держи меня в курсе насчёт Шац, — встаю с бордюра и закидываю рюкзак на плечо.

— Окей. Репа завтра будет?

— После школы давайте соберёмся.

— Ты Калининой перезвонил?

— Ещё нет. Наберу её вечером.

— Не забудь, а то пролетим с выступлением.

— Позвоню, — обещаю, шагая в сторону отцовской тачки.

— Здрасьте, Ян Игоревич! — хихикая, орут ему хором одноклассницы.

— Привет, девчонки! — здоровается батя в ответ. — Что на этот раз? — сразу палит перемотанное копыто.

— Так, ерунда, — падаю на переднее пассажирское и закрываю дверь.

— Футболка в крови, — глядя на меня, недовольно хмурится. — Опять с кем-то подрался?

— Нет.

Только сейчас замечаю, что вещь испачкана.

— А что тогда?

— Ян Игоревич! — окликает его Георгич. — На минутку! — подходит к окну с его стороны. — День добрый.

— Добрый, — отец протягивает ему руку.